Нужда Осень 1944 года Октябрь - обездоленный месяц. Природа, словно одинокая, разбитая горем душа, неподготовленная к зиме и её холодам, обреченно ждёт незавидной участи. От богатой летней одежды - одни отрепья, которыми злобно и безжалостно играет ветер. Время замедляется, зависает, как дождевая туча, что обещает сильный дождь, а в итоге одаривает длительной моросью... - Нюра, ты дома?.. Господи, что ж за погода-то нынче - наказанье Божие, да и только. Маленькая, аккуратная при всей бедности своего одеяния старушка, сняв в тесных сенцах калоши с самовалок и стряхнув с плюшевого чёрного жакета, отливающего синевой времени, капли дождя, вошла на кухню мальцевской четвертушки. Большую часть кухни занимала русская печка, что встречала входящего своими тёмными глазками-печурками. Вдоль левой стены кухни расположился небольшой самодельный стол, над ним - полка с домашней утварью, рядом, на гвоздиках, - скалка и разделочная доска. От печи шло тепло, и руки старушки невольно потянулись к её покрытому белой известью телу. - Дома, дома. Проходите, мама. Здесь мы, - донеслось из открытой двери узкой и длинной комнагы с двумя близко находящимися друг от друга окнами, что смотрели на унылую холодную осень. Комната, в которой жила большая семья Бахваловых, была не больше трех метров ширины и шести метров длины. Вдоль стен стояли сбитые деревянные полати, покрытые половиками и ватными лоскутными одеялами. Над полатями на самодельных плечиках аккуратно висели вещи. В основном это были платья. Господь подарил семье восемь девочек и только одного мальчишку - Юрку, родившегося в апреле 1941 года. Ближе к окнам стоял большой круглый стол. Между окнами громоздилось зеркало, которое отражало узкую комнату и тем самым делало её ещё длиннее. За швейной машинкой «Зингер», что расположите
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4