rk000000304

~ 74 ~ смертельно заразился? Этого мы не знаем. Но защитить своих сыновей от всех предстоящий мытарств он уже не сумел. В 1918 году мой отец был мобилизован в 60-ый гороховецкий стрел- ковый полк, участвовал в боевых действиях на Южном фронте против армии Деникина, а после болезни был комиссован и вернулся домой. Получать высшее образование дворянам было запрещено указом Лени- на, преследование «лишенцев» или, как их еще называли, «бывших», шло на всех фронтах, касалось это и устройства на работу. Чем зани- мался после октябрьского бунта мой отец, потомок древнего дворянского рода, получивший в гимназии классическое образование, которое, кроме наук, включало знание нескольких европейских языков и латыни? Кле- пальщик на судостроительном заводе. Чернорабочий по укладке дров на фабрике «Труд». Лесной сторож в Заклязьменском лесничестве. Надо сказать, что он очень любил природу, мог часами бродить по лесу, наслаждаться щебетанием птиц, любовался рассветами и закатами на Клязьме. По окончании гимназии собирался поступать в Лесной институт в Петербурге. Кто же мог тогда знать о тектоническом сдвиге, которому суждено будет произойти в Российской империи? Начались репрессии. 17 сентября 1930 года Мечислав и Александр были арестованы и вместе с группой гороховчан обвинены в контррево- люционной деятельности по 58 статье. Отцу было тридцать пять лет, дя- де – тридцать. Отец отбывал срок на Соловках – в концлагере, который стал прототипом всей системы ГУЛАГа. На этом острове, ставшем сино- нимом беспредельного насилия над человеческой личностью, выживали далеко не все, но отцу повезло – его взяли механиком на пароход, его добросовестную работу ценили. Сам он, что касается ссылки, был, мягко говоря, скуп на слова. На мои расспросы про лагерь сказал: «Сидел на Соловках». И все. Какие-то факты мы узнавали из протоколов допросов. После ареста сыновей у моей бабушки конфисковали в Гороховце дом, и лишившись этого кормильца (комнаты Тукалло сдавали внаем приезжим), осталась без средств к существованию. Может быть, из жа- лости ее взял кто-то из знакомых, но горе убило ее в прямом смысле слова и еще раз увидеть своих детей ей не было суждено. Когда братья отбыли срок и вернулись в родной город, они поселились у друга семьи Василия Ивановича Кротова. Летом – осенью тридцать четвертого жите- ли Гороховца встречали на базаре моего отца и «его хозяина» Кротова, продающими корзины, которые они сами и плели. А зимой тридцать пятого обоих Тукалло повторно арестовали. Мечик и Шурка были очень дружны, близки – собственных семей у них не было, - но их разбросали по стране. Мечислава отправили в Ухтпечлагерь в Ко- ми АССР, там несколькими годами позже родился я. А Александр ока- зался на Колыме, где 17 ноября 1937 года его по ошибке расстреляли. Была такая практика – когда заключенных отпускали, они разыскивали родных тех, кто погиб в лагерях, чтобы сообщить о них и их гибели как можно больше подробностей. Человек, отбывавший срок вместе с Алек-