rk000000304

~ 73 ~ Павловича Булыгина, предводителя гороховецкого дворянства, его дом на Благовещенской улице купил мой дед. В этом доме любили музициро- вать. Известная оперная певица Анна Мартыновна Познякова, иногда выступавшая на пару с Шаляпиным, писала в мемуарах, что в Гороховце ей аккомпанировали сестра жены врача Тукалло Виктория Моравская. Оба сына Тукалло учились в классической гимназии во Владимире. Мечислав вместе с Павлом Булыгиным, его ровесником, и с Юрой Шма- ровым, тем самым дядей Юрой, который в шестидесятые делал мне ар- хивные выписки из нашей родословной. Тогда они сидели за одной пар- той, но позже судьба сведет их еще ближе. Во Владимире моему отцу было некомфортно, он жил у чужих людей и с удовольствием бывал в семье Шмаровых. Сердобольная Ольга Петровна, мать Юры и жена главного прокурора Владимирской губернии, часто приглашала мальчи- ка, которому не хватало тепла и любви. Он скучал по своему открытому дому, по матери и отцу. Мечислав Иванович Тукалло был человеком очень активным и, поми- мо работы врачом, увлеченно занимался общественной деятельностью. Был членом гороховецкой земской управы и, как мы недавно узнали из дела моего отца и его брата, полученных нами из Владимирских архивов, руководил кадетской партией Гороховца. А в октябре семнадцатого его избрали кандидатом в депутаты Учредительного собрания Владимирской губернии (от партии Народной свободы). Этот самый октябрь в корне изменил жизнь всей страны, но что каса- ется нашей семьи, не только отца, но и матери, перемены эти добра не принесли. Из эпохи после семнадцатого года помню историю, которую рассказывал отец. Однажды ночью к ним в дом буквально ворвался местный начальник-чекист, его жене стало плохо, и в грубой форме стал требовать от Мечислава Ивановича, чтобы он срочно ехал к больной. Ему показалось, что врач собирается недостаточно быстро, он стал орать на Мечислава Ивановича и угрожать пистолетом. Дед был ростом метр девяносто, физически очень сильный и наглости не терпел. Он размахнулся и так ударил чекиста, что тот пролетел через всю комнату. Мой отец, который был свидетелем, предполагает, что именно этот эпи- зод в дальнейшем сказался на их трагической судьбе. Жизнь начала двадцатых становилась все более невыносимой. Наши польские и французские родственники уговаривали Мечислава Иванови- ча эмигрировать, и об этом постоянно говорилось в семье. В Польшу уехал его брат Петр, работавший в Псковской лечебнице. Папа расска- зывал, что однажды дедушка вышел в сад и долго там оставался, а когда наконец вернулся в дом, сказал, как отрезал – из Гороховца никуда не уеду. Вскоре он умер, и тогда в городе был объявлен трехдневный траур. Отпевали врача Тукалло священники двух вероисповеданий – католиче- ского и православного. Удалось ли спасти мальчика, которого в двадцать втором году он лечил во время эпидемии сыпного тифа и от которого