rk000000287

В оспоминания 25 Дело с Тарусой почти закончено. Дня четыре тому назад я был в Москве. Побывали мы с Сав­ вич ем 18 у Герье и, что называется, «ударили по рукам». В Москве повидал Ирину. Она в отпуску из Дрездена. Нарядная, красивая и болеет сердцем. Диета, глюкоза, режим. Работа у неё большая и трудная, но бытовые условия отличные. Ехала она в Москву с желанием не возвращаться, но осмо­ тревшись, решила ехать обратно. У Любочки читают мои «Воспоминания» и пол­ ны ими. Мне было уютно посидеть у неё вечерок. 13 мая (из письма). Милая Анюшка! Отвечаю на твоё последнее письмо. Ну так вот, никакой грусти и сомнений, связанных с Тарусой, у меня нет. Еду туда с верою и охотою. И когда мне се­ годня приснилось, что я останусь здесь и у меня ничего, кроме Владимира, на примете нет, я при ­ шёл во сне в тихое отчаяние. Я не имею оснований быть недовольным Вла­ димиром. Он дал мне дом в Тарусе, рояль, успех в работе, довольно широкую и разнообразную жизнь . Он дал мне персональную пенсию ... Та­ руса, по-моему, есть логическое завершение Вла­ димира. И ты права - милосердное провидение своими путями шаг за шагом привело меня к н ей ... И не только меня. Таруса нужна и Долгополовым, и Вышипанам. Это пристанище на всякий случай в нашей сем ье ... Теперь, как я буду добираться до Тарусы? Обком даёт машину до самой Тарусы. По дороге в Москве я подберу кое-какие мелочи к тому, что возьму отсюда. А дальше такой план. Приезжаю, осмотрюсь и еду в Москву ликвидиро­ вать часть библиотеки и забирать свои остальные вещи, и побывать в Загорске. < ...> . 25 мая (из дневника). Вечер. Тоскливо. Недавно пришёл с кладбища, где побродил. Зашёл в церковь. Она старенькая, низенькая, тёплая. Горит несколь­ ко лампад. Полумрак. Шла всенощная. Народу 20-25 человек, все женщины. На клиросе 3 чело­ века - поют неумело и неуверенно. Выводит их из затруднения старичок священник. Я его знаю. Он лечился у меня. Знаю и недавнюю тяжёлую драму его жизни - у него повесилась старушка жена. Он приходил ко мне поделиться своим горем, а глав­ ное, спросить - не оставит ли её милосердие Божие, если она это сделала «не в добром уме и рассудке». Тут же в другом приделе покойник. Канун, све­ чи, слёзы предстоящих. Служба скорая, «обыден­ кой», но как неотразимо сильно действует всё это на душу. А кладбищ е в буйной зелени . Запущ енное , разгромленное, но не заброшенное, ибо другого кладбища в городе нет. И в городе восьмисотлет­ ней давности самые старые надгробия половины прошлого с тол ети я ... А в Острогожске были и половины XVIII века. А героический 1812 год был представлен там очень хорошими памятниками и по форме, и по эпитафиям. Но это было до революции. Революция не по­ щадила кладбищ. Этого разгрома кладбищ я ни ­ как не мог понять, если не принять всерьёз «рас­ кулачивания могил». Занимаясь немножко историей Владимира, я должен был узнать и о докторе А. В. Смирнове19. Он много поработал по истории Владимиро-Суз­ дальского края. Его книги и архивные материалы были у меня. Живы ещё и люди, хорошо его знав­ шие и рассказывавшие мне о нём, а вот могилу его сколько раз я искал, а так и не мог найти. А умер он после революции. Так... Нива смерти быстро зарастает, Зато цветёт нива жизни. Комната моя разгромлена. Всё уже уложено. Вопроса о Тарусе уже не существует - он уже ре ­ шён. По Вольтеру: «Плоды поэзии растут лишь весною, холод и печальная старость созданы толь­ ко для здравого смысла»... Вот и посмотрим - об ­ манул ли меня на этот раз здравый смысл, или нет. 19 мая исполнилось три года моей работы здесь. Я имею все основания быть довольным этими годами. Это моё внутреннее сознание. Но и общее мнение, что я «покидаю Владимир по ­ бедителем». Ну, а дальше, что Бог даст. Дмитрий Васильевич Никитин20 пишет мне: «Вот Вы какой праздник устраиваете в своей жизни. Я его очень одобряю». А сердце последнюю неделю в состоянии «сте­ нокардии». Уж очень меня замучили больные. И главное, ночами. Ну, подаётся машина, ну, повезут туда и обратно ... А боли в сердце, левой руке, и двигаться трудно, и настроение из рук вон пло ­ хое ... Кто-то сказал, что старость приходит лишь тогда, когда мы поддаёмся ей. У меня твёрдое на­ мерение не поддаваться ей. ЭПИЛОГ К ВЛАДИМИРУ Последние дни во Владимире вспоминаются мне так. У подъезда больницы машина во всякое время дня и ночи. Болеет начальник НКГБ и идёт обследование областной верхушки для санаторно- курортного лечения. Живёт начальник на обрыве за собором. Нужно подниматься к нему в гору, а сердце моё болит, и мне самому впору звать к себе врача. Особенно трудны были ночные вы зовы ... Но ночи стояли чудесные. Страдающий человек ждал от меня помощи, и я приносил её по мере сил. 30 мая вечером меня вызвал к себе 1-й секре­ тарь обкома Г.Н. Пальцев21. В громадном его ка­ бинете я нашёл его, председателя облисполкома