rk000000284

В ладимир в л и ц а х 87 Верочка - тогда-то мы и начали строить планы: вот обустроимся немного и соберём старых дру­ зей. Я спущусь к Инне Львовне и без объяснений вытащу её из квартиры. Инна Львовна будет, на­ верное, смешно сопротивляться, а я скажу теми самыми словами: «Но я не уйду, пока Вы не обе­ щаетесь...», и она, конечно, продолжит: «Обе­ щаюсь, - прошептала бедная красавица». Я под­ хватила бы тогда «бедную красавицу» под руки, прямо в тапочках и халате, и мы вошли бы в лифт и взлетели на десятый этаж, где Инну Львовну уже ждали бы мальчики и девочки из невозмож­ но далёкого шестьдесят девятого - все те, кто не переставал её помнить и любить: Лида, Элька, две Тани, Куранов, острослов Семёнов, Саша Плы- шевский, Наденька, Туманян с гитарой... Мы бы сначала шумно и бестолково суетились, потом наконец-то угомонились, посадили Инну Львовну в центр стола и в наступившей минутной тишине прикоснулись бы сердцами к такому, чему и на­ звания, в общем-то, нет... Не успели... Нина Сергеевна Луговская (1918-1993) - живо­ писец, член Союза художников СССР. В 1939 году была арестована. Находилась в Магадане, в конце 1940-х годов вышла замуж за художника Виктора Леонидовича Темплина, который тоже был репрес­ сированным. С 1957 года они жили во Владимире. Широкую известность получила её книга «Хочу жить...» (2003) - школьные дневники художницы 1932-37 годов. Предлагаемая читателю статья посвящена дальнейшей судьбе Н. С. Луговской и является своеобразной рецензией, отзывом на вторую книгу её дневников - «Жизнь ещё вернёт­ ся» (2015), которая рассказывает о жизни Нины Сергеевны после ареста. А.А. Ковзун ДНЕВНИКИ ХУДОЖНИЦЫ НИНЫ ЛУГОВСКОЙ Уже в XIX веке любителям искусства и ис­ кусствоведам стало ясно, какую ценность пред­ ставляют рукописные материалы художников, дополняющие их художественное творчество - письма, дневники, воспоминания, статьи. Иссле­ дователям XX века в этом отношении повезло: и художников стало больше, и живописных про­ изведений, и литературных текстов, написанных художниками. Дневники школьных лет художницы Нины Сергеевны Луговской (1918-1993), случайно обна­ руженные в архиве ФСБ и опубликованные груп­ пой московских историков в 2003 г., сразу стали событием - если не в России, то в литературном мире Европы1. Эти дневники, охватывающие пе­ риод с 1932 по 1937 гг. и стоившие их автору пяти лет сталинских лагерей и исковерканной после­ дующей жизни, сразу были переведены на ос­ новные европейские языки, а также на японский. Они стали своего рода сенсацией и теперь нередко упоминаются в паре с другим знаменитым днев­ ником - дневником Анны Франк. Оба эти про­ изведения в равной мере по-детски бесстрашно, беспристрастно и непредвзято отражали бытовую жизнь при тоталитарных режимах. Школьница, почти ребёнок, писала правду, в святой простоте не подозревая, что в то время сказать обычную правду было поистине актом гражданского муже­ ства. Именно этим своим качеством её дневники и привлекли к себе внимание западной аудито­ рии. В России же, на фоне более ярких разобла­ чительных публикаций, они, кажется, не были по-настоящему прочтены и поняты. У читателей довоенных дневников Н. С. Лу­ говской неизбежно возникал вопрос: а что с ней стало дальше, после ареста, какова была её судьба? Ответ на этот вопрос даёт новая книга - дневники 1940-1993 годов2. Из них мы узнаём, что школь­ ница, обвинённая по политической статье, была отправлена на Колыму, в исправительно-трудовой лагерь, в котором провела 5 лет. Из-за условий во­ енного времени её полное освобождение было от­ срочено до окончания войны, поэтому после окон­ чания срока началась её жизнь на поселении на Колыме. Работала она художником в «поселковых клубах». После войны Нине Сергеевне Луговской и её будущему мужу Виктору Леонидовичу Тем- плину удалось устроиться художниками в Мага­ данский драматический театр. По сохранившимся сведениям (рассказ В. Л. Темплина, переданный нам в изложении третьего лица), устроиться в те­ атр им помог художник Василий Иванович Шу- хаев, которого В. Л. Темплин в своё время спас на Колыме от неминуемой гибели. Работа в театре и общение с очень сильным творческим коллек­ тивом помогли формированию Н.С. Луговской как творческой личности. Основа для этого была хорошая - помимо творческой одарённости, вос­ питанная отцом любовь к Л. Н. Толстому и, как следствие этого, постоянный самоанализ и нрав­ ственный подход к действительности. Возмож­ но, В. И. Шухаев своим примером и рассказами о французской живописи помог её становлению как художника. В случае с В. Л. Темплиным вли­ яние В. И. Шухаева несомненно: хранящийся во Владимиро-Суздальском музее его автопор­ трет 1940-х годов очень «шухаевский» по цвету