rk000000284

Владимир в л и ц а х 85 соседней комнаты: «Покажите меня тётям!» Ино­ гда мы уводили Алёшу гулять в парк, сажали его на карусели, давали палку вместо сабли и с гордо­ стью слушали, как он громко, почти надрываясь, пел: «Эх вы сени, мои сени! Сени новые мои!..» Инна Львовна, узнав про эти сени, ахала и оха­ ла, просила повторить, но Алёша так ни разу и не продемонстрировал дома свои способности. «Это сугубо парковое», - вступилась за него Валя Ку- дасова. В это, может быть, трудно поверить, но имен­ но такими близкими были наши отношения поч­ ти со всеми преподавателями: и с Пеньковским, и с Александрой Михайловной Пудковой, и даже с деканом. Каждое лето Инна Львовна с мужем и сыном уезжали в Апшеронку, на родину Кон­ стантина Александровича, и с немолодой уже Са­ рой Ароновной оставался кто-то из группы. В на­ шем распоряжении оказывалась та самая комната за одеялом - кровать Инны Львовны, письменный стол, библиотека. Там я готовила курсовую, там написала свой первый рассказ. Сара Ароновна чаще всего была в большой комнате - сидела, по­ догнув под себя ногу, с какой-нибудь французской книжкой. Старалась быть незаметной, не мешать новым жильцам (нередко многочисленным и на­ хально шумным), но по приглашению охотно вступала в беседу. Вот тогда она рассказала нам о жизни в Ростове, о том, какой была в детстве её Ина - именно так, не удваивая «н», произно­ сила она имя дочери. Иногда мы сопровождали её на рынок, а потом вместе готовили «что-нибудь вкусненькое». С соседками Сара Ароновна почти не общалась - они её «не принимали», как с го­ речью признавалась она сама. Ещё бы: местные сплетницы ей были неинтересны, а им, в свою очередь, были неинтересны книги на француз­ ском языке. Однажды Сара Ароновна, стараясь привлечь внимание бабушек, сидящих на лавочке, поделилась своими краеведческими изыскания­ ми. «Здесь, где мы находимся, оказывается, было место ежегодных конских ристалищ», - сказала она. «Бывает», - сочувственно отозвался кто-то после паузы. Мы потом долго вспоминали об этих ристалищах, не признаваясь друг другу, что после рассказа Сары Ароновны нам и самим пришлось заглянуть в словарь. Инна Львовна, такая уверенная и даже власт­ ная на лекциях, казалась совершенно неумелой в бытовых вопросах, поэтому постоянно хотелось её опекать. Мы и в самом деле, как могли, забо­ тились о «беспомощном» преподавателе. Угоща­ ли пирожками и чаем, помогали выбрать сумку в универмаге, давали «модельерские» советы. Од­ нажды Альми появилась на лекции в нарядном розовом платье - рукав фонариком, глубокий фигурный вырез. Нашей радости не было преде­ ла, а вечером в вестибюль (мы часто до позднего И.Л. Альми в молодости вечера засиживались в институте) влетела взвол­ нованная Валя Кудасова со словами: «Платье! Платье понесли оскромнятьШ» Оказалось, при­ ехавшая в гости свекровь решительно вызвалась что-то там переделать - кажется, уменьшить вы­ рез. Спасать платье было уже поздно, и вскоре Инна Львовна явилась в «оскромнённом» наряде: легкомысленные «фонарики» исчезли, у шеи ткань была собрана каким-то жгутиком. Мы не замед­ лили выразить по этому поводу своё бестактное мнение, и больше в этой «розовой красоте» Инна Львовна не появлялась... На третьем курсе началась педпрактика, кото­ рая для многих из нас оказалась совсем не празд­ ником: одно дело рассуждать о сюжетах и характе­ рах на семинарах, и совсем другое - научить этому шестиклассников. В то время уроки практикантов посещали не только методисты, но и другие вузов­ ские преподаватели. Особенно стыдно было про­ явить свою несостоятельность при Инне Львовне, поэтому мы прибегали к хитрости: доставали ред­ кую книгу и подсовывали её преподавателю «толь­ ко на переменку». Нетрудно догадаться, что Инна Львовна, зачитавшись, оставалась в учительской, зато потом было не обсуждение беспомощного урока, а серьёзный разговор о книге и литерату­ ре вообще. Думаю, однако, что Инне Львовне были инте­ ресны и мы сами, наша студенческая жизнь. Она была в курсе даже наших кратковременных ро­ манов, пыталась давать советы, как умудрённая жизненным опытом, но мы-то, конечно, считали себя в этих вопросах умнее и практичнее. Как-то, узнав случайно о преподавательских прозвищах (среди них были и несправедливо злые), спросила: