rk000000284

116 Краеведческий а льм ан а х своё детство и юность вдали от матери, которая, видимо, скрывала от мужа факт нажитого ею сына. Живя одиноко, без материнского влияния, но на материнские средства, он предавался изли­ шествам, отличался мотовством, а потому мать и сделала ограничения для него в завещании. В Суворотском он жил скромно, больших балов не задавал, водил небогатую компанию с некото­ рыми священниками. Своим человеком, завсег­ датаем, был у него местный священник Цветков. [Л.Н. Лоскутов] любил игру в карты и иногда, правда редко, пил запоем и тогда не вставал с постели. Выезжал иногда в город, но хорошего выезда - лошадей и экипажа, не имел, при выез­ дах чаще сам и правил лошадью. С женой у него иногда, по пьяной лавочке, были размолвки, во время которых жена с дочерью иногда уезжала к сестре в город. Во время одной такой отлучки жены Л. Н. Лоскутов был найден мёртвым на полу своей спальни - умер от угара. Он был похоронен в Суворотском. Дочь его Варя (миниатюрная ба­ рышня - в мать) окончила 7 классов Владимир­ ской женской гимназии, больше не училась, жила дома и, скуки ради, помогала местной учительни­ це в её школьных занятиях. Она вышла замуж за Терехова Ивана Андреевича, жившего в Москве, по происхождению крестьянина села Хотенско- го Владимирского уезда1. Он оказался хорошим хозяином: произвёл ремонт дома и занялся зем­ леделием, но вскоре произошли семейные нела­ ды между мужем и женой и они разошлись друг с другом. Варвара Леонидовна имение продала: лес - владимирскому купцу Вострухину, который построил в этом лесу себе дачу, при ней завёл яблоневый сад и пчельник, а прочее имение с до­ мом, садом и рощей - крестьянину из села Бори­ совское, подрядчику каменных работ Пантелееву Александру Алексеевичу, сама же уехала на жи­ тельство в Москву. Вот тут-то и началась история в духе чеховского «Вишнёвого сада», в котором Пантелеев выступил в роли Лопахина (видимо, все кулаки на одну меру деланы). Вскоре рощу с её огромными развесистыми дубами - красу нашего Ополья - Пантелеев вырубил, дубы обратил в пар­ кет и отправил в Москву на изготовление полов. С коммерческой точки зрения это предприятие оправдалось, а кулак, прежде всего - коммерсант. После рощи топоры и пилы он направил на вишнёвый и яблоневый сад, в результате на месте красивого сада остались одни пеньки. Построй­ ки усадьбы стали торчать оголённые, некрасивые на фоне этого варварского разрушения. У Чехова Лопахин вырубил вишнёвый сад, чтобы постро­ ить дачи, которые ему казались более выгодным предприятием, чем вишни, а Пантелеев вырубил без всяких дач, получив одни дрова. Если он хотел омолодить сад, можно было иссечь старые дере­ вья, оставив молодые, зрелые, а не рубить всё под корень, без разбору. У Чехова была показана ком­ мерция с вишнёвым садом, а здесь пантелеевское сумасбродство. Не стало красивого уголка села Суворотского! Вандал Пантелеев не долго удерживался в роли суворотского помещика: по каким-то материаль­ ным соображениям (деньги были нужны) он про­ дал это имение крестьянину-кулаку из соседнего села Табалину; а у этого, уже последнего помещи­ ка, забрала имение без купли революция 1917 г. Роща, вернее новая поросль, после пантелеевской порубки отошла сначала к крестьянам села, и они поуничтожили её жалкие остатки, а потом пере­ шла в лесхоз. Земля пахотная перешла к крестья­ нам на увеличение их земельных наделов. А потом с домом и прочими постройками усадьбы про­ изошла прискорбная история, в которой повин­ ны наши некультурные крестьяне. Вместо того, чтобы сохранить и поддержать постройку как общественную собственность, растащили всё по брёвнышку, по кирпичику, по железке - до грунта. Одни ямы остались на месте да куча щебня, как признак бывшего жилья. Тащили не организован­ но, а в одиночку, кто понахальнее, вороватее, тот больше ухватил. Сначала тащили по ночам, как воры, а потом, обнаглев, потащили и днём. Когда почти всё было растащено, заговорили об органи­ зованном грабеже: оставалась одна двухэтажная кладовая, как укор за совершённое злодеяние; её разобрали всем миром и кирпич поделили. А по­ сле спохватились, что не уберегли барскую строй­ ку, да уже было поздно: снявши голову по волосам не плачут! Наступила колхозная пора: потребова­ лись общественные амбары, сараи, правление кол­ хоза, клуб, детские ясли. Как бы пригодился бар­ ский дом и кладовая! Пришлось строить новое. Мяли глину, добавляли к ней солому, прутья и из этого делали кирпичи для клуба. Клуб построили непрочный, ненарядный, не чета барскому дому, посредине Барской улицы. На месте же помещи­ чьей усадьбы поставили колхозную конюшню. Итак, с помещичьим гнездом покончено, но не хочу покончить с Суворотским. Есть своеобразная красота в рельефе местности этого села. Глубокий овраг посредине села с речкой Воротихой. Начи­ нался он у Суздальской большой дороги в виде безводного оврага под названием Стремихи, по­ тому что начало этой Стремихи - два сходящих­ ся коротких оврага, наподобие двух пёрышков стрелы для древнего оружия - лука. Перед самым селом в этот центральный овраг приходит слева другой овраг - Каменный, названный так пото­ му, вероятно, что здесь в старину был кирпичный завод крестьянина Лукина, памятью о котором остались ямы после выемки глины и кирпичный двухэтажный дом и двор крестьян Лукиных. Даль­ ше в село, в центральный овраг, входит ещё два небольших оврага и слева, и справа. Центральный а.рз.я Л^иолща