rk000000283

шал и успокаивал, советуя не бояться гнева ар­ хиепископа Сергия и уверяя, что он и на него на­ скакивал, «как Чингисхан»; вскоре мне пришлось хоронить этого свободолюбивого преподавателя. Познакомился я и с некоторыми представителя­ ми владимирского духовенства. Иногда вечером я выезжал в город к какому-нибудь протоиерею или преподавателю чайку попить. Но это случа­ лось очень редко: трудно было оторваться от се­ минарии. Инспекторская служба во Владимире - пер­ вые годы моего монашества. Наслаждаться его ароматом приходилось мало. И углубляться ду­ шою в монашеский идеал тоже не удавалось. Не хватало ни времени, ни сил, чтобы прийти в себя, подумать, сосредоточиться. Со своим мона­ шеством наедине я оставался лишь перед сном. Придёшь, бывало, подумаешь, но усталой, не све­ жей, мыслью; начнёшь молиться - сказывается утомление. Может быть, я чрезмерно усердство­ вал в работе, мог кое-что поручить и помощни­ кам, чтобы иметь часы досуга, но уж очень мне хотелось семинарию поднять... Обстановка была не монашеская, хотя внеш­ ний уклад был церковный. Ректор - монах по­ неволе - духовно помочь мне не мог. Оставалось одно богослужение. Церковные службы давали мне много, они оживляли самое чувство духов­ ного единства со Святой Церковью, укрепля­ ли, утешали... Как я скорбел, когда в самые-то страстные дни тяжко занемог! Лежу в 40-градус­ ном жару, внизу спевка, поют «Чертог...», «Бла­ гообразный Иосиф...», «Се жених грядет в полу­ ночи...», а я лишён единственной моей радости... Я даже всплакнул. Умолил доктора позволить мне встать к заутрене. Служил весь в испарине от слабости, едва держась на ногах. После служ­ бы в изнеможении дотащился к себе и опять слёг. Проболел всю Пасхальную неделю. Казённый уклад жизни томил меня и физиче­ ски и нравственно, зато когда случайно мне уда­ валось из него вырваться, - какой это был свет­ лый праздник! Таким чудным днём оказались как-то раз мои именины (13 февраля). Накануне ректор спросил меня: - Будете именины справлять? - Отпустите меня на этот день в Боголюбов монастырь... - попросил я. И вот я еду на семинарской лошадке. Чув­ ствую себя вольной птицей, дышу полной гру­ дью. .. Тяжёлую ношу точно кто-то с плеч снял! Боголюбов монастырь (в 10 верстах от Влади­ мира) большой, богатый, благообразный. Насто­ ятелем его был епископ Платон, викарий преос­ вященного Сергия. Простой, добрый человек, он так боялся архиерея, что не смел и шагу ступить без его благословения. Я пробыл в монастыре два дня. Сразу слил­ ся с монастырской жизнью, погрузился в лю­ бимую религиозную стихию. Я чувствовал себя в раю ... Летом 1896 года я воспользовался каникула­ ми (мне полагался 1 месяц) и побывал на Все­ российской выставке в Нижнем и в Киеве. Мне хотелось познакомиться с киевскими монасты­ рями и встретиться с моим тёзкой, архимандри­ том Евлогием, настоятелем Выдубицкого мо ­ настыря. В Киеве я никогда не был, а в то лето прожил там две недели. Чудный край! Чудные монастыри! Архимандрит Евлогий, осведомлённый, что я назван в его память, встретил меня радуш ­ но. Жил я в Киево-Печерской Лавре. Меня в ней поразило необычайное разнообразие про ­ явлений монастырской жизни. Монашество с золотыми крестами, важное, заслуженное, з а ­ нимало административные посты, заведовало типографией и издательством , а подлинные подвижники - цвет киево-печерского монаше­ ства - трудились в пещерах. Они приводили в порядок подземные ходы, протирали и промы ­ вали стены: на них постоянно проступала вода, заводилась плесень. Тяжёлый подвиг несли пе­ щерные монахи... В Лавре были прекрасные духовники-старцы; с ними приезжие спешили побеседовать. Киев и киевские монастыри оставили на мне глубокий след. Закончил я каникулы поездкой по Днепру, в Чернигов. В тот год (1896) были открыты мощи святителя Феодосия Черниговского, и мне захо­ телось побывать у его гробницы. Это летнее паломничество по монастырям по­ казало мне, что живая струя монашества в душе моей не иссякла. Я чувствовал себя плохим мона­ хом - монахом в миру, без подвигов созерцания, но всё же за чётки я держался и монашеский иде­ ал в душе своей хранил... В те годы всё моё монашеское служение сво­ дилось к отречению от личной воли, личной жиз­ ни, к самоотдаче порученному мне делу. Случалось мне принимать некоторое участие и в культурно-просветительной деятельности города. Предубеждение против меня городско­ го общества со временем исчезло. Ко мне при­ ехала губернаторша и просила меня вести «ду­ шеспасительные беседы» в Доме трудолюбия. Аудиторией моей там были волжские грузчики. После закрытия навигации они разбредались по ближайшим к Волге городам и эту буйную воль­ ницу, праздную и гулливую, губернская админи­ страция старалась привлечь в Дома трудолюбия. Слушатели мои на «беседах» дремали, и скоро я убедился, что душеспасительным словом их не проймёшь. Книжная полка краеведа _______________________________________ 93_