rk000000283

32__________________________ Краеведческий альманах ||Уч^ ^ у Д Пиши нам. Лена. < ...> Миша! Посылаю тебе рисунки твоего сына Вовика. Они у нас хранились. Одновремен­ но я послала тебе большое письмо. Когда при­ едешь и увидишь его, он много тебе нарисует. Он очень любил рисовать. Ещё с бабушкой Елизаве­ той за бумагой приходил к нам и ему нравилась очень цветная бумага. Шабалин нам ничего не пишет. Ну, пока, Миша, будь здоров. Лена С. Р. 3. Миша! Ты спрашиваешь, где найти ди ­ плом. Из твоих и Тониных вещей у нас нет ни ­ чего, всё, вплоть до иголки, осталось у Шабали­ ных. Мама сохранила твоё пальто и шубу Тони. Обе вещи были оставлены Тоней у нас, когда она уезжала в Архангельск в первый раз. Так что эти вещи целы, хотя на них и были притязания. Мама прямо сказала: «Пока не кончится война, эти вещи буду хранить. Может Миша вернётся». Её предчувствие не обмануло. Затем кровать твоя стоит у нас в кладовой. Её Николай отдал папе. Ты напиши Николаю Шабалину, чтобы он поис­ кал диплом среди каких-нибудь бумаг Елизаве­ ты М. Может быть, сохранились письма Тони. Я знаю, были письма, в которых она писала о тебе, как раз в тот период, когда получила извещение о том, что ты пропал. Пиши по адресу - до востребования. Николай предупреждал, что лучше писать по этому адресу. Я нашла в столе у Коли рисунки Вовы. Так как письмо получилось большим, я вложу их в другой конверт и пошлю одновременно. На всякий слу­ чай сообщаю тебе домашний адрес Николая Ша­ балина: г. Молотов (обл.), объект 625, д. 12. кв. 34. Лена С. Письмо 2 27.06.1945 г. Дорогой Миша! Сейчас получили твоё пись­ мо от 10 июня <...> Когда читаешь твои письма, не можешь удержаться от слёз. Миша! Ну что же теперь делать?! Жизнь вообще тяжёлая штука, и не у всех она складывается счастливо. А что те­ перь говорить, когда эта ужасная война столько людей выбила из колеи, сделала их на всю жизнь несчастными. Сколько калек, детей-сирот, одино­ ких родителей-стариков, жён, невест! А сколько не вернётся на свою дорогую, любимую Родину, за которую они отдали свои жизни. К нам в се­ мью не вернутся трое - наши любимые братиш­ ки (Иван и Володя) и Михаил Иванович (Андри­ анов). Память о них будет жить вечно... Слава Богу, что ты остался невредим. А как жалели тебя наши старички! Папа не плакал при нас, но по внешнему его виду можно было заключить, как он переживает эту утрату. Папа подолгу сидел у топившейся «лежанки» или на печке молча, по­ бледневший, с каким-то странным, обострив­ шимся, остановившимся взглядом. А так-то ведь хуже. Женщина выплачется, и ей легче. А муж­ чины тяжелее переносят горе, ведь не каждый из них может плакать. И так обидно, что папа не до­ жил до таких хороших дней. После ночи настал светлый день. Столько радости! И ты нашёлся. И конец войне. Победа! Мне всё-таки кажется, что у папы была ма­ ленькая надежда, что ты жив. Ведь они с мамой часто говорили на эту тему. Мама и Елизавете Матвеевне задавала вопрос - что она думает на этот счёт. Но Ел. Мат. не надеялась. С Тоней я говорила о тебе. Мало нам пришлось видеться с ней. Я, Миша, должна признаться, бо­ юсь писать тебе, боюсь тебя взволновать и встре­ вожить. Может быть, ты немного забудешься, а получишь письмо, где упоминается о близких твоему сердцу людях, и опять расстроишься. По­ этому я тебе и не писала. А иногда подумаю ина­ че, что тебе о них-то и хочется что-нибудь узнать, хотя это и больно. Так что ты уж извини меня, если растревожу чем. Ну, так вот, Тонечка мне так рассказывала, сначала она надеялась, что ты жив, и комиссар ваш её обнадёжил. Она с ним беседо­ вала. Комиссар выбрался из окружения. Да, ка­ жется, многие вышли. А уж потом в вагоне, когда Тоня с Вовиком ехали сюда из Архангельска, они встретили полковника, который освобождал тот участок, где вы были окружены. Полковник знал тебя. Так вот этот полковник прямо сказал Тоне, чтобы она не надеялась, что ты остался жив. Уж очень, должно быть, там всё искромсано было. Он своими словами убил надежду. Так было жалко тебя, Тоню. Выглядела она неважно. Только ты не расстраивайся. Ты про­ сил написать о Тоне, о её последних днях. Вот я и пишу тебе то немногое из нашего разговора, по её приезде из Архангельска. Потом я её спросила, как она решилась ехать с ребёнком в такой труд­ ный путь? Были заболевания... Она сказала, что не боится захворать, объяснив это тем, что была больна, когда ей было всего лишь... 9 лет. Через несколько дней я встретила женщину, которая вела Вовочку к нам, о чём я уже тебе пи­ сала в первом письме. Вовочку оставили у Нади, а мама пошла к Тоне. Она была вся в жару. Её собирала в больницу женщина, работавшая тог­ да в госпитале. По имени, кажется, Екатерина. Приехала «скорая помощь», и Тоню увезли. Ел. Мат. сообщили, она была в деревне. За 2-3 дня до кончины Тони папа и мама ходили в больни­ цу. Как сейчас помню: я пошла на работу, вышли вместе. Папа надел твоё пальто. «В нём полег­ че идти», - сказал он. Посмотрела я им вслед, и так что-то грустно стало. Потихонечку шли они. Папа вообще-то сутулился, а тут совсем сгорбил­ ся. Столько горя свалилось на его плечи за время войны, молодому не выдержать. Я и сама прямо