rk000000283

Семейные хроники _____________________________________________ Вовик сейчас спрашивает хлеба с песочком, кушает хорошо, но нечего дать, молочко только есть, покупаю. Масло есть - получим по карточ­ кам, но ещё не выдавали, а на талоны «рыба-мя- со» одна треска. Надо бы посылку послать, мяса и свинины, цена всё равно какая, здесь очень труд­ но достать, надо очень долго стоять, а я совсем отказываюсь, боюсь, сляжешь. Сейчас пойду ко­ лоть дрова и носить. Письмо 3 24.01.1942 г. Здравствуй, милая мамочка! Идёт день за днём, завтра уже неделя, как я получила тяжёлое известие. Как будто бы ничего не изменилось. Собрала бумаги и сегодня унесла - подала на пен­ сию, вероятно не скоро, если убит, скорей быва­ ет. Мама, очень тяжело одной, кажется выплакать бы с тобой, родной, свою боль, и разговоришь, и пожалеешь. Ни к кому не хожу, всё дома, если не иду по делам. Кто хочет, пожалуйста, приходите и погорюйте со мной, а со своим горем я ни к кому не хожу. Иногда ничего, и засмеюсь на Вовика, а то сделается так горько, наплачусь, прижму к себе Вовку, и легче делается. Мама, только ты не рас­ страивайся за меня, переживу, выращу сына и дам стране хорошего красноармейца. Погиб отец, когда будет нужно - заменит сын. А сейчас он ещё глупенький, ничего не понимает, поёт песни на всю квартиру, для него сейчас ничего не из­ менилось, мама с ним, а папу ведь почти год он не видел. Сейчас подбежал, поцеловал два раза, опять убежал, целые дни рисует и раскрашива­ ет. Стараюсь меньше расстраиваться, слягу, ни­ кому Вовик не нужен, да и за мной ходить некому, но невольно получается, мама, разве это легко. Мама, как тебе тяжело, ты переживаешь за нас, надо бы тебе и папе как-нибудь поосторожнее написать, а я вгорячах сразу так написала. Время 10-й час, пойду ставить самовар, пить чай будем и спать. Сегодня в 6 час. утра ходила в баню, а то трудно застать, да и очереди. Первые ночи спала плохо, а сейчас сплю, это самое главное для меня. Пиши, мама, обо всём, я тебе в предыдущем письме писала, сходи в военкомат, спроси насчёт комнаты. Целую. Тоня. Вот сегодня ночью проснулась и думала, что же мне продать и что везти с собой, если я поеду отсюда. Из спальни продать, думаю, письменный стол, ещё 2 стола и полку из под книг и лекарств, табуретку. А из той комнаты, пожалуй, ничего не продам, в шкаф посудный сложу посуду. Диван и гардероб возьму с собой, кровати, сундук, если я продам, то мне не купить, а может быть, прой­ дёт год-два, и у меня будет комната. Дают боль­ шой скоростью литер 100 кгр. и малой на 400 кгр., если будет больше, то можно доплатить к малой скорости. Вот не знаю, что делать со стульями и столом столовым. Мишины книги, они такие тя­ жёлые. Мы, когда переезжали, вещей было кгр. 750-800, да ещё шкаф 100 кгр. Мама, подумай вместе со мной и напиши. А сейчас надо про ­ давать мелочи не нужные. Вова ещё спит, пой­ ду за дровами. Стоят очень сильные морозы у нас. Тоня. Ковры не хочу продавать. 2 абажура. Продать один? Который? Или оба везти? Настольная лам­ па. Мама, а сколько мелочей разных: статуэток, вазочек. Письменный прибор не продам. Тарелок у меня от сервиза 3 глубоких и 4 мелких, продать их, там ещё у меня есть. А 3 тарелки я продала и 4 чашки, как приехала, - на дрова. Ты, мама, обо всём пиши. В военкомате советуют не уезжать, пока не будет на руках пенсионной книжки. Сей­ час получила твоё письмо за 6.01. Какие дорогие дрова! Есть ли метр дров в возу? Как уж ты с деньгами? Сейчас я не могу тебе послать, не знаю, как сама устроюсь. Папа больше письма нам ни­ когда не пошлёт. Одна память о папе осталась. Такая уж моя судьба и таких, как я, тысячи. Письмо 4 27.01.1942 г. Здравствуй, милая мамочка! Ещё день-два, и ты получишь моё письмо с известием тяжёлым. В воскресение видела человека, который приехал из полка, где служил Миша, он много рассказы­ вал и только хорошее, он его видел 7 ноября в 11 часов вечера, больше уже не видел совсем. В Михаил Иванович и Антонина Васильевна Егоровы с сыном Володей то время, как были в окружении, прислали из Москвы, присвоили Мише звание за хорошую работу, должен был быть представлен к награде. И только хорошее. Он у меня, как живой в гла­ зах с винтовкой в руках, невольно сами текут слёзы. Они предполагают, или утащили убитого или тяжело раненого. Иначе быть ничего не мог­ ло. Это говорил мне комиссар полка. Для меня очень ценно было с ним поговорить, т. к. он зна­ ет каждого командира больше, чем кто другой. Сыну не придётся краснеть за своего отца, он до