rk000000279

Й О БА Л А К И Р Е В С К И Й М ЕХА НИ Ч ЕС КИ Й ЗА В О Д : ВРЕМ Я , С О БЫ Т И Я , Л Ю Д И Г ) ^ , ----- О У ^ у о йг э — 0 0 0 — О 0 О — О 0 О — 00*0— 6 = 0*0 — 0 0*э х ^ С ? X • дставить, какая буря бушевала у него в груди. На его плечах 4П омный серьезнейший оборонный завод, а он убирает картошку, у юдым это уже и представить трудно, но это было. Думаю, он мог 7 СУ бы не пойти на картошку, но это видимо было с его стороны своего О рода актом протеста. В то время завод нередко посещали иностранные делегации. Собрать хорошие приличествующие случаю столы с хорошей закуской - тоже было обязанностью Валерия Павловича. «Где бы я взял продукты, если бы не собственное сельскохозяйственное производство?». Но особенно запомнилась встреча с миллиардером - немцем, жившим в Америке. Никогда не забудет, потому что он ему ... ботинки чистил. Порядок у них такой - выставленная за порог номера гостиницы обувь к утру должна быть вычищена до блеска. Кто ее почистит - это уже другой вопрос... Вот и довелось однажды чистить ему самому. Директорское «Надо, Валера!» частенько вспоминалось. По имени он называл его, когда беседовали вдвоем. При всех - по имени-отчеству. Когда был чем-то недоволен - товарищ Негода. А уж если сказал: будьте любезны, пожалуйста, - это все, жди не просто грозы, а шторма. Негода парусным спортом в молодости занимался, отсюда и терминология - «штормяга началась». Директор спуску не давал никому: что-то сломалось, не успел - будьте любезны, пожалуй­ ста, идите сюда, докладывайте. И мало никому не покажется. - Иногда за день я мог получить до двух выговоров в письменном и устном виде, а концу дня - благодарность. Потом директор скажет - Ты не обижайся. И не обижался. Никогда и никто не обижался. Он настолько отходчив, что обижаться на него было невозможно. Все знали, он может отругать как следует, но и защитит в случае чего. Настолько порядочен, что другого такого человека я не знаю. Мой прежний директор - на моем первом заводе, по характеру был гораздо мягче. Огромных способностей человек, но не бульдозер, как Юрий Федорович - настоящий русский медведь: мощный, сильный и очень умный мужик. Он очень много курил, одну сигарету за другой. Не знаю, откуда у человека столько сил, но однажды он раз и навсегда бросил курить. И это еще одно доказательство его мощнейшей силы воли. Но и ранимым был. Когда приезжал министр, и приходилось выслушивать от него подчас нелицеприятную и далеко не всегда справедливую критику, да еще высказанную без стеснения в выражениях и в присутствии людей, он буквально болел и не один день. Побудь со мной, скажет, погово­ рим. И потихоньку отходил, становился прежним сильным и жестким руководителем. Но, пожалуй, только Галина Сергеевна, его умница- жена, видела, знала и понимала все его переживания. - Я очень признателен Юрию Федоровичу. Мы славно поработали, и это было лучшие в моей жизни время, по которому подчас возникает тоска. Той нагрузки, того темпа работы очень не хватает. Где-то в 92-93 годах Валерий Павлович копал свой огород и по привычке слушал радиоприемник. И вдруг слышит слова Хазбулатова: - Да, «Смельчак» и «Сантиметр» можно продавать...». У него, расска­ зывал, лопата выпала из рук. Где же вы раньше-то были, господа, зачем в одночасье уничтожили такой заводище, выпускавшее эти высокоточные снаряды, эффективностью которых, доходили слухи, американцы были шокированы? Ведь если бы БМЗ тогда разрешили О продавать их за границу, завод получил бы рынки сбыта и выстоял. 77 Когда прекратилось централизованное финансирование, заводу нужно \и /7 было только одно - возможность продвигать продукцию, продавать ее.