rk000000278

книгами, кушетка, рассказывал, чем он здесь занимается, кроме выполнения домашних заданий. Я слушал и сравнивал его жизнь со своей. У меня складывалось впечатление, что моя жизнь более разнообразная и даже интереснее. Разве мог Валя в его детской комнате многоэтажного дома освободить ноги от обуви, выйти на свежий воздух, пройтись босой по чуть прогретой земле своего двора и огорода. Мог ли он, помогая маме, набирать воду в ведра под общественным краном за 200 метров от дома и поливать жадно ищущих влагу множество цветов в подворье. Мог ли он видеть, считать звезды на небе, дышать уже чуть холодеющим ночным воздухом, сладко засыпая в постели своего двора. Это множество «мог ли .. . » возникли у меня тогда. В этот период раннего детства у меня в характере появилось черта никогда не завидовать каким-то необыкновенным жизненным достижениям моих современников любого возраста и положения. Это чувство осталось на всю жизнь. У меня совершенно непроизвольно возникла огромная любовь к книгам. Случались даже слезы, когда мне в детской библиотеке клуба завода Ростсельмаш давали очередную книгу для чтения с одними картинками, а менять можно только через два дня. Искал любые пути получения книг, как в библиотеке, так и у знакомых ребят. Читал книги соответствующие моему возрасту, так и книги, имеющие весьма щекотливое содержание. Читал «запоем» до глубокой ночи при керосиновой лампе. И если бы не строгий запрет родителей, наверно не стать бы мне в будущем летчиком, из-за потери зрения. И все же книги дали мне познание окружающего мира, ответы на многие жизненные вопросы и, вообще, кругозор довольно образованного человека. К сожалению, чего моё поколение не смогло получить в полном объеме, из-за трагических событий, произошедших 22 июня 1941 года в нашей стране. Мои самые восторженные детские воспоминания о времени жизни на «Черикановке». Этот самострой на окраине Ростова носил репутацию криминального характера. Здесь подростков называли «шпаной». Часто сидя в кругу этих малолетних «братков», я слышал их воровские рассказы, о том что, где и как что-то вытащил, стащил. Надо сказать, наверно к счастью, меня это не увлекало, а наоборот, угнетало. Ведь я был родом из семьи людей, глубоко верующих в постулаты православных канонов. А то, что они делали, был великий грех. Я был послушным мальчиком, дисциплинированным, даже начитанным, но умеющим дать сдачи в попытках нанести мне оскорбление. Как-то этим мальчишкам я показал, как сейчас говорят, «мастер - класс» борцовских приемов, которым научил меня мой отец. Мне удавалось, обхватив руками 209