rk000000278

числа детей моего поколения, периода тридцатых годов прошлого столетия? Оно было счастливым, потому что это было детство, но являлось безрадостным. В возрасте пяти лет у меня еще отсутствовало понимание, что семья влачит жалкое существование в бедности и попытках поисков возможности выживания. Мне не ведом был вкус конфет и каких - то сладостей из магазина, да и наличия всегда сахара и чая в доме. Поэтому, прошло уже более восьмидесяти лет с той поры, а мне, по прежнему, видится в моих руках та крохотная пайка черного хлеба. А из щели родительского сундука в детские глаза смотрят манящие два галета. Это было в 1933 голодном году, о нем и своих переживаниях было подробно рассказано впредыдущей книге. Только в школе мне стало понятно, что я из беднейшей семьи, в своей полинялой рубахе и с сумкой для книг из мешковины. И это понимание укоренилось, когда девочка в элегантном платьице, красивых туфельках, с роскошными светлыми волосами и косичкой отказалась сесть со мной вместе за партой. Уже тогда, еще в первом классе, во мне возникало какое - то недоброе чувство к тем детям, которых мы называли «задаваками». Они отличались от нас, детей из бедных семей, своим внешним видом, разговорной речью, одеждой, портфелем для книг и еще чем - то неуловимым, несхожестью с нами. Чтобы мне еще хотелось отметить из своего раннего детства? У моей семьи фактически не существовало стабильного места длительного жительства. Отец все искал пути, где на Руси жить хорошо, да убегал от вступления в колхоз. За относительно краткий жизненный период, покинув благодатную Кубань, просторы Сальских степей и оказавшись в Ростове на Дону, мы поменяли пять съемных квартир. И это еще не было концом наших странствий. Наверное, поэтому, у меня уже с детства не выработался постоянный иммунитет привязанности к определенному многолетнему жизненному пространству. И далее в моей огромной жизни, когда мною менялись накоротке поселения, города, республики, я всей душой «прикипал» к каждому очередному месту жительства и работы. Отметая явные недостатки, преувеличивая достоинства, я становился его защитником и патриотом. Мною владеют эмоции, отвлекая от сюжетной линии, показать читателям свое детство, которое проходило почти до первой половины двадцатого века. Оно не было простым в таких семьях, как моя, однако я всегда чувствовал к себе внимание, доброту и нежность своих родителей Проявляли необыкновенную заботу о моем благополучии уже взрослые сестры Фаина и Мария, а также брат Иван. А во мне существовала врожденная дисциплинированность, уважительное отношение к старшим, духовность и любознательность. Однако, во 207