rk000000278

натягивали веревку в виде поручня для облегчения передвижения. Считаю, что пожизненную болезнь глаз я заработал именно в те годы в этих вынужденных переходах. В 1943 году мать познакомилась с фронтовиком, возвратившимся с фронта после ранения, и у нас появился отчим. Звали его Иван Алексеевич, а в 1944 году родилась наша самая младшая сестренка Неля, которая носила уже фамилию отчима Прокопенко. У него не было по локоть руки и для повышения работоспособности ему пристегивали протез в виде крючка вместо ладони. Конечно, это было функционально для его деятельности, но для нас детей, этот «крючёк» запомнился с иной точки зрения. В виду того, что у отчима был очень вспыльчивый характер и в послевоенные годы он постепенно пристрастился к употреблению алкоголя, то нам, особенно малышам, доставалось, как говорится по полной, в том числе с использованием этого крючка. А моей сестренке Нине в одном из случаев этим самым крючком он порвал щеку. Не забуду один случай, который подтверждает наличие голода в те годы. После окончания войны я пошел работать на железную дорогу специалистом по раскредитовке вагонов. Один раз заработал пачку макарон и когда принес домой, это был праздник в семье. Мать сварила целую кастрюлю. Вся семья заняла свои места за столом в ожидании, отчим как положено во главе стола. Послали младшего брата Ивана за макаронами. Проходит минута, Ивана нет, две минуты - его нет, все стали волноваться, переглядываться, но все молчат в ожидании. И когда отчим окрикнул его и ударил «крюком» по столу вбегает Иван с кастрюлей макарон. Так что произошло? Это мне Иван по секрету позже рассказал. У нас была небольшая изба, в сенях пол был земляной. Иван, взяв кастрюлю с плиты, направился к входу в избу, но пытаясь открыть дверь, замешкался и уронил кастрюлю на пол. Макароны, конечно, разлетелись во все стороны, и Иван, понимая, что получит тумаков от отчима, срочно принялся их собирать с земляного пола в кастрюлю. Сроки выполнения этой задачи, конечно, подгоняли, и он собирал все без разбора. Когда принес макароны, очень волновался, боялся, что отчим заметит его оплошность и накажет его. Но! Никто даже не проронил и слова, пока все макароны не были съедены, хотя изъяны в пище были явно заметны. Таким образом, мое детство и юность, как видимо и у многих моих ровесников, прошли в заботах о выживании вте нелегкие годы. В 1948 г. пришло время идти в армию, и я был призван в 102