чик, а рядом офицер. Стали лететь снаряды и лейтенанту срезало голову, а я еду и не вижу, что случилось. Солдат кричит: «Останови!», и тут я все увидела, мне стало плохо, мы голову подобрали и поехали обратно. Был еще один случай. Ехали мы вчетвером, везли обед офицерам, было темно, и вдруг поняли, что заблудились. Лейтенант кричит: «Немцы!». Мы машину бросили, подожгли ее, сами термосы захватили, и по-пластунски поползли. Ушли от немцев. За то, что привезли обед и накормили офицеров, я была представлена к ордену «Красной Звезды». После «Виллиса» дали «Опель». Проходили через Варшаву, там к нам было плохое отношение, можно сказать, нас ненавидели. Начальство нас предупредило: «С дороги никуда не сворачивайте!», потому что все везде было заминировано, даже велосипеды, иногда и люди. Мы никуда не сворачивали. Победу встретили в Германии, мы стояли в двадцати километрах от Берлина, потом ходили на Рейхстаг смотреть. Там, в Германии, девочка из Вязников работала в столовой, и у нее закончились, или было мало, кастрюль и она предложила мне сходить в дом к немцам. Только поднялись по лестнице, видим, стоит немец, мы обе с лестницы так и скатились, синяков себе наставили, бежали без памяти. В День Победы выпили, а опятъ немцы прорвались, но вскоре скрылись. Нас всех собрали, поздравили. А потом 3 месяца продержали, проверяли, не больные ли мы, потом отпустили. Когда нас везли домой, то на всех станциях встречали с оркестром. Дома меня никто не встретил, т.к. мама умерла еще в 1943 г., а сестра была маленькая. Служила с вязниковцами Евдокией Турановой, Соней Варакиной, Валей Фадеевой, Федоровой». НА СТРАЖЕ СЕКРЕТНОСТИ Большинству девушек и юношей в наши дни и невдомек, что в целях сохранения секретности (а это очень важ54 'Рев^.онки В сербах іиинелях
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4