Наумов Николай Анатольевич 71 бросить. Стали пробираться по лесу. Шли, шли, смотрю друзей рядом нет, а сзади шум, подумал, что немцы, оглянулся - а это моя лошадь. Подошел к опушке, там немецкие автоматчики, я к болоту, там и заночевал. На другой день встретились с ребятами. Опять шли, вышли на сторожку лесника, он и подсказал нам как выйти к условленному месту. Далее была битва под Москвой и Сталинград. Обычно кавалерия располагалась на опушке леса, в оврагах, балках. Лошади прятались в укромном месте, коневоды ухаживали за ними, кормили и поили их. В обычной обстановке - мы та же пехота, а когда создавалась серьезная обстановка, то мы садились на лошадей. А кавалерия в бою - это страшная сила, это скорость, натиск, неожиданность. Несешься и только пули свистят вокруг тебя. Когда нас перебрасывали под Сталинград, мы даже не знали куда направляемся. Только когда подошли к Дону, переправились, заняли единственный свободный пятачок земли - Клецкий пятачок, то догадались. Только расположились, выкопали в балках укрытия для себя и лошадей, укрепились - приказ: «В наступление! Двигаться по направлению к Волге, в мелкие стычки не вступать». Задача нашей 112-ой кавалерийской дивизии 8- ого Гвардейского корпуса была - отрезать немцев и соединиться с 4-ым Гвардейским кавалерийским корпусом. Что в конечном итоге и было сделано. В одном из боев под Сталинградом я был ранен и направлен на излечение в г. Бузулук. После госпиталя вернулся в действующую армию и был зачислен в роту автоматчиков 159-ой стрелковой дивизии. И опять фронтовые дороги: Ржев, Смоленск, Витебск, Орша, Вильнюс, Каунас, Кинегсберг, где я вторично был ранен. Закончил войну на Дальнем Востоке, где был командиром группы особого назначения контрразведки. После войны вернулся в родной поселок Мстеру, работал на фабрике «Пролетарское искусство», затем в художественной школе. Имею более 300-т авторских работ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4