вати, батареи отопления, разноцветные абажуры, обои. Под домом находилось бомбоубежище, входы были завалены. На «Красном пролетарии», где обтачивали снаряды, делали направляющие рельсы для «катюш», было разрушено несколько цехов. Это я увидел, когда стал там работать. Месяц спустя после начала войны я узнал, что объявлен очередной набор в школу радистов. Я записался в неё, там оказалось много девчат из нашего 8-го класса, кому исполнилось 16 лет. Готовили радистов 3-го класса (приём и передача 60 знаков в минуту). Занимались где-то полтора месяца. По окончании радиошколы нас, мальчишек, отправили в Чернышевские, рядом с домом, казармы. Мать проводила меня - меня забирают в армию! Мы там переночевали. Утром нас построили в шеренгу в длинном коридоре казармы с вещами. Назвали фамилию одного, постарше на год или два, а остальным приказали разойтись по домам. До начала занятий в школе - несколько дней. Школы открылись с некоторым опозданием —в нашем микрорайоне только две. Положение в Москве ухудшалось. В конце сентября немцы, собрав под Москвой после падения Смоленска около 80 дивизий, из них 22 - бронетанковые, начали бои у Вязьмы, Брянска, Калинина. В октябре они захватили Орёл, Калугу, Волоколамск, Можайск, Малоярославец. Это около 200 —300 км от Москвы. Нас, школьников, а уже начались морозы, отправили из Москвы, кажется, в сторону Можайска, копать противотанковые рвы. Первые заморозки сменялись дождями. Жили мы, несколько сотен ребят, в кирпичных сушильных сараях с выложенным низким арочным потолком. Там были поставлены для нас двухэтажные деревянные нары. Эти сараи-галереи отапливались «буржуйками». Кормили из солдатских походных кухонь. Вымокшие, усталые мы валились спать, не раздеваясь, только сняв для сушки ботинки (никаких резиновых сапог тогда не было) к печкам, которые топили дежурные из наших же ребят. 90
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4