и другие дары природы. Иногда и на реку Клязьму, под деревню Ботулино. Здесь в августе неплохо клевали лещи. Поставив палатку, забрасывали донки в надежде, что что-то клюнет ночью или под утро. Разводили костёр и предавались воспоминаниям о войне (мы оба служили в авиации), то «философствовали», чаще всего о прелестях вязниковской природы. Встали однажды, как обычно, с рассветом. По реке стлался осенний туман. Тишина. Вдруг раздались звуки песни «Из-за острова на стрежень...». Это было очаровательно, великолепно. Из-за крутого поворота выползал вверх по течению реки корабль. Машина крутила колёса, их лопатки мерно шлёпали по воде. Мы не ворчали на их шум, отпугивающий рыб от донок. Он не мог идти в сравнение с тем очарованием, какое охватило нас. Шаляпинский бархатный бас широко расплескал по реке музыку и пение. Казалось, что не знаменитый певец поёт, а поёт сам гордый корабль. Видимо, матросы спали, а рулевой сбивал с себя дремоту музыкой. Никогда не приходилось слышать эту разухабистую песню в столь удачных времени и месте. Корабль приближался. Это был «Поставщик». Он нёс свою дозорную службу, оберегая безопасность других кораблей. Больше с «Поставщиком» мы не встречались. Вот что рассказали мне супруги Монаховы о кончине боевого корабля. Машины его поизносились, корпус всё настойчивее одолевала ржавчина. Решено было корабль списать. Кончину он принял на острове, что в затоне. Алексей Семёнович и Екатерина Михайловна, постаревшие, пришли проститься со своим боевым другом. Стояли молча, сняв головные уборы и, кажется, шептали: «Были когда-то и мы рысаками». А может, и не нужно было резать его на металлолом? Поставить бы его на вечную стоянку, и служил бы он делу воспитания вязниковской молодёжи, вызывая чувство уважения, гордости к нашему прошлому. Не часто ли мы вот так «списываем» наши исторические реликвии? Г.С. Зудилов 59
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4