В последующие дни нашего пребывания в лагере приезжали и другие родители, чтобы забрать сына или дочь на замену ушедших на фронт отцов или матерей. Лагерь жил своей жизнью. Заметно изменилась дисциплина, порядок был во всём. Как и чем только могли, помогали колхозникам, там тоже уменьшилось количество рабочей силы. Лето продолжалось, а одноклассники, друзья из соседних домов «разлетелись кто куда». Некоторые уехали к родственникам в деревни, где они могли помочь колхозникам и посытнее поесть. Многие остались в городе, устраивались куда-нибудь на работу, чтобы получать хлебную карточку в 600 гр. Вся территория нашего «Севера», кроме домов, построенных в 30-е годы, была засажена картофелем, даже овраги. Давали участки по организациям и для огородов. Наша семья получила такой участок ещё до войны в конце Пушкинской улицы, у Клязьмы. Все это давало такое подспорье семьям. А многие ходили по деревням, чтобы обменять на продукты свои вещи. Мы остались вдвоём с мамой. Папу отправили на фронт, а брата мобилизовали сразу в Иванове, где он учился в индустриальном техникуме на третьем курсе. Жили мы на частной квартире, в одной комнате, которая отапливалась из общей кухни. Тепло почти не поступало в комнату. На зиму мы смогли купить только один воз дров, а остальное топливо заготавливала мама. С сентября до снега она ежедневно уходила в деревню Золотая Грива (Золотуха), где в крайнем доме жила семья сёстры моего папы. Там росло много тальника. Она рубила его и складывала к сараю, а потом делала вязанку и к вечеру на плечах с ней шла домой. А когда начался санный путь, мама после обеда с большими санками шла в деревню, нагружала эти санки заготовленным осенью тальником и отправлялась домой. Я училась в восьмом, потом в девятом классах в вечернюю смену. Закончив уроки, я шла к мосту и там встречала маму, чтобы помочь дотянуть этот воз до дома. Тальник 118
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4