rk000000264

раскрывая глубокую серую подмышку, но добилась лишь того, что вошла в пике и, вращаясь, как под- битый самолёт вокруг своей оси, грохнулась о зем- лю. Тут же она вскочила и, волоча висячее багрово- синее крыло, запрыгала по жухлой палевой траве, удирая от нас. Вырвав у Степашки винтовку и поч- ти не глядя, я ткнул его прикладом. Попал в живот. Тут подошёл тренер. Патроны выдавали на счёт, так что дело всё равно бы открылось. Тем более столько свидетелей. Степашку выгнали из кружка. А когда в фойе перед актовым залом ор- ганизовали очередные танцульки для учащихся, он зазвал меня в огромный общий туалет, и его дружки отметелили меня по полной, так что я ле- тал от одной стенки к другой. Молча. А ворону я тогда подобрал. Она всё норовила клюнуть меня в глаз. Один раз ей это почти уда- лось. Нижнее веко у меня до сих пор украшено ря- бой метинкой. Это, конечно, ничто по сравнению со шрамами и рубцами на теле моей Софии. Объясняя вороне русским языком, что ранил её не я, пошёл к матери моего лучшего друга Вик- вика, она терапевт. Сделали перевязку, дед мой смастерил клетку, и ворона прожила у нас недели три. Потом изредка прилетала. Благодарная. Мы с дедом её подкармливали. Не знаю, почему вспом- нил об этом. Вот ещё. Мама научила её говорить одно сло- во — «карамба». Что-то такое испанско-пиратское, кажется. Теперь народ в парке, наверное, удивля- ется, слыша с верхотуры, как с мачты корабля, из- вестный по фильмам хриплый крик: кар-р-р-амба!