rk000000264

в конце тележной платформы. И всё видела. Прес- совщик брал по очереди четыре машинки, ставил их квадратом и поднимал рычаг с шариком на кон- це — блестящим, отполированным рукавицей. Со свистом и коротким шипением сжатого воздуха сверху падала смерть, и машинки превращались в плоскую груду железа, усыпанную осколками пластмассы, которую прессовщик небрежно сме- тал веником в бак. Что с ними будет дальше, Эри- ка могла только предполагать. Однажды ей дове- лось напечатать текст, где говорилось, что металл можно сделать жидким, расплавить, а потом сно- ва пустить в дело. Дошла очередь и до Эрики. Она стала послед- ней и умирала в одиночестве. Не сказать, чтобы в гордом. Валёк подал машинку прессовщику. Тот не- брежно бросил её под смертный пресс, зачем-то поправил, потому что она стояла косо. Вот! Теперь ровно! Прессовщик взглянул на Эрику так, слов- но любовался тем, как она теперь красиво поко- ится. Подняв руку к рычагу, он оглянулся на Валь- ка: гляди, мол, что сейчас будет. Но грузчик видел такое много-премного раз и, демонстративно от- вернувшись, полез в карман за Беломором. Рычаг пошёл вверх. Эрика успела подумать: «А что же будет с моим самосознанием? И, главное, с зачатками души?..» Но тут тяжеленная плита ухнула вниз, с желез- но-пластмассовым хрустом придавила каретку, ва- лик и сразу все сорок шесть умных клавишей, ко- торые были одновременно и глазами.