rk000000264

Зу пусть почти вс ё : Булгаков, Пастер - нак, Ахматова, Цветаева, Зощенко, Солже- ницын, Шаламов, бунинские Окаянные дни , Флоренский, Бердяев , Иван Ильин... И нет конца этому списку . Дома он долго рассматривал е ё . В первом и четвёртом ряду по десять клавишей, во втором и третьем — по одиннадцать. И ещё пять зелёных, как глаза любимой, клави- шей: две справа и три слева . Они слегка приподняты, словно не входят в ряд». Здесь Эрика не без ревности подумала, что зе- лёные клавиши действительно есть уМосквы, у по- следней модели, а у неё-то нету. «И ещё протяжённая, почти во всю дли- ну машинки, клавиша для пробела . Нажи- май на неё большим пальцем хоть правой, хоть левой руки. Клавиши поднимаются вверх лесенкой . Еа самом в е р х у , на четвёртом э т а ж е ,— цифры и знаки препинания. И в глаза с р а з у бросается редкий цвет машинки — жёлтый». При этом уточнении на самосознание Эрики тонкой струёй пролился целый бокал бальзама: Москва никогда не бывает золотистой, а Эрика — пожалуйста. Рафаил ласково погладил кожух с фигурной прорезью, из которой вылетали на миг и снова прятались литерные рычаги, и продолжил: