rk000000264

отлетает от нас обратно в вечность. А ведь глав- ное — просто жить. Жить неотложно. Они снова застывают на ребристой, покрашен- ной масляной зелёной краской скамейке, прижав- шись друг к другу плечами. А через соединённые ладони текут два ручейка телесного и душевного узнавания друг друга. От него к ней и встречный, параллельный. Где-то у локтя они встречаются, но не сталкиваются, а струятся далыие: от неё — к его сердцу, от него — к её душе. И пока им всё нравит- ся друг в друге. Так начинаются три с половиной месяца сплошного счастья. Снайп даже представить себе не мог, что возможно такое необъятное, такое бес- конечное, непреходящее блаженство. Просыпа- ешься утром один и с радостью говоришь себе: как же я счастлив! Вслух. А если покидаешь объятия Морфея возле неё, первым и полусонный взгляд из-под припухших век падает на любимую, то сча- стье просто захлёстывает, а сон отлетает, словно его и не бывало. Ему нравится даже, как она ды- шит, с лёгким детским сопением. Подставляешь ухо к её круглому носику — и наслаждаешься ров- ным сонным дыханием возлюбленной. И как цеп- ной пёс охраняешь её утренний сон, боясь шевель- нуться. Когда они гуляют по развалу или по Измай- ловскому парку, он часто заходит вперёд, не да- вая пройти возлюбленной, берёт её лицо в ладо- ни и шепчет, повторяясь в сотый раз: «Я счастлив. Очень счастлив. Никогда не был так счастлив. Это всё ты». И внимательно заглядывает ей в голубые