rk000000254

глотки вырывался только бесполезный сип... Время оста­ новилось, злость постепенно улетучилась, наступало без­ различие. Руки свело последней судорогой надежды... Спас его дневальный, случайно заглянувший за борт ка­ тера. Очнулся он завернутым в одеяло в каюте. Думал, что отлежится в госпитале. Надеялся, что после переохлажде­ ния заболеет. Зря. Вернулся как ни в чем не бывало здоровым в родное подразделение на фронт. Миномет и семь человек в подчинении. Среди них казах, азербайджанец, украинец, белорус и узбек. «Сам себе дневальный, сам себе дежурный, рядовой Закир!» - докладывал ему узбек. Не лучше с русским языком было и у остальных членов расчета. Нарвались в балке на засаду немцев. Внезапно ожил ме­ трах в ста от них громкоговоритель: «Руссо Иван, сда­ вайся! Ви окружен!» Рванули бегом назад. Но миномет и ящик боеприпасов не бросили. Из кустов выскочил смерше- вец-капитан и наставил пистолет ему в грудь: « Ни шагу назад! Застрелю!» Дважды такие команды не повторяют. И вот в такие моменты наступало остервенение. Смер­ ти уже не боялись . «Миномет к бою!» - заорал. Приказ начальника закон для подчиненного. Голос у него был силь­ ный, пел в строю он звонко и был запевалой. Весь личный межнациональный состав расчета, понимая, что идет на верную смерть, в ярости, крича уже матом на всех язы­ ках, развернул миномет в сторону громкоговорителя и произвел выстрел. Дальше было то, за что дают боевые ордена и медали: не дались смерти и отогнали врага. Чет­ веро погибло. Трое и он остались чудом в живых. Чем дальше от войны он отходил, тем, видимо, больше и острее осознавал, чего пережил и рядом с чем прошел. Смерть художники и писатели изображают по-разному. Он о ней старался не рассказывать. Ибо сама война нарисовала ему картину, и он твердо усвоил, что смерть избавляет устав­ шего человека от дальнейших его мучений. Как на войне...