rk000000254

лопанов и «значочников», которые, почти не понюхав на­ стоящего пороху, цепляли себе на грудь после войны любые похожие на медали побрякушки. Война, вспоминал он, это тяжелая и грязная работа рядом со смертью. Побеждает в войне тот, у кого сильнее дух. А дух - это Любовь. К друзьям, женщинам, Родине, де­ тям. Даже к Сталину и Ленину. После выпитых залпом двухсот граммов водки или спирта, с криками «За Родину, за Сталина!» двадцати­ летние пацаны не бежали, а летели навстречу смерти. Остервенение, злость и ненависть в юных душах накреп­ ко переплетались в такие минуты с верой и надеждой на то, что не убьют, что повезет, что пуля достанется кому-то другому. Шли в атаку, ощущая в душе, что на миру и смерть красна. Были, конечно, и малодушные, и де­ зертиры. Таких в коллективе не любили. Могли и в спину стрельнуть, свои же... А после сражения - страшная тишина. Догорающие по­ жарища, копоть на лицах живых и мертвых, тикающие немецкие трофейные часы на оторванной окровавленной руке командира взвода, безжизненные глаза которого смо­ трят в вечность. В такие минуты хотелось выть диким зверем и кричать не своим голосом. Но не кричал он: ак­ кумулировал удовольствие после победы, и оттачивал не­ нависть к незваному врагу, терзал нутро безмолвными словами, энергетика которых рвалась наружу. Состояние это он впоследствии называл частичной потерей памя­ ти и ощущения реальности происходящего. Не верил он, что все это происходит с ним. Жизнь моя, иль ты при­ снилась мне! Били их и немцы. За Керченский пролив кровь лилась так обильно, как много раз кусок родной земли переходил из рук в руки. Не доходила полевая кухня, молотили ее нем­ цы по чем зря. Жрать хотелось страшно. Шли на грабежи