rk000000254

роватъ огонь батареи. Рация тогда была тяжеленная, да плюс к этому автомат, гранаты. Попросил я помощника, и дали мне солдатика родом из Западной Украины, причем попа. Его насильно мобилизовали, проку от него было мало, он все твердил на украинском языке: «Неможу, не бачу». Вы­ двинулись мы вперед, стал я корректировать огонь. Долго это делать нельзя, потому что немцы нас пеленговали. В этот раз что-то замешкались, нас засекли и шарахнули шрапнелью. Несчастного украинца убило сразу, а мне шрап­ нель пробила каску, пилотку, и осколок застрял в черепной кости. Пытались на батарее вытащить руками, не полу­ чилось. Побрел я в медсанбат, там врач рану обработал и щипцами вытащил осколок. Вернулся на батарею, комбат послал на кухню помогать. А я даже воды не могу принести, качает от слабости. Однако молодость свое взяла, выздо­ ровел, лишь пару раз в медсанбат на перевязку наведывался. Стрелял я не только из пушки, но нередко и из автомата. И немцев в плен брал, а однажды полицая убил. Освобождали мы деревню, прошли почти всю, и вдруг видим виселицу, на ней два мужика висят. Напротив, в пожарном сарае стоит дикий вой и крик, двери его замотаны колючей проволокой. Оказывается, накануне немец и местный полицай хотели забрать у жителя корову на убой. Тот воспротивился и немца пришиб лопатой. Полицай убежал, а вскоре приехали каратели. Двоих мужчин повесили, остальных жителей заперли в сарае. Поджечь не успе­ ли, мы подоспели. Я как раз разворачивал орудие и вдруг вижу, что сзади к сараю подъезжает мотоциклист, вытаскивает канистру. Снимаю его из автомата. Это и был тот самый полицай. Решил, зараза, своих односельчан сжечь. Открыли мы сарай, и нас чуть не задушили, зацеловали. Вот была радость! Были и другие приятные случаи. Однажды пришлось нам сниматься темной ночью. Подцепили в темноте орудие к «Виллису», я скомандовал погрузку расчету. А были в нем в основном узбеки и татары. Едем в темноте, и вдруг заме­ 222