rk000000218

полегче: знаешь ли ты, сколь­ ко у мужика за жизнь желаний бывает? Ну, не всех, а самых-са- мых. - Георгий Иванович, да раз­ ве их можно сосчитать: сегодня одни, завтра другие! - Нет, нет, ты не увиливай. Я вашу журналистскую поро­ ду знаю. Уверен: не знаешь! А я вот тебе скажу, что по большо­ му счету - всего-навсего шесть. У большинства и того меньше, редко у кого чуть-чуть поболь­ ше. Я имею в виду только те желания, исполнение которых связывают со словом «счастье». До последнего времени я тоже не знал, честно признаюсь. А вот как вышел на пенсию и стал мучаться бессонницей, так и высчитал. Много раз считал - шесть и никак больше! Знаешь или не знаешь? - Сдаюсь, Георгий Иванович. Не знаю. - Это ты правильно сделал, что честно признался, иначе бы мы с тобой застряли в бог знает каких дебрях. Так вот, давай по порядку. Первое, я, как каждый мужик, особенно в наше то го­ лодное, то полуголодное время, любил поесть. В молодости мог буханку за один присест съесть, ну, конечно, с выпивкой. В 1941 году наша часть попала в окружение. Обещали привезти кашу к вечеру. А прошло бо­ лее двух суток, и где свои, где враг? Что происходит и какой выход из безвыходного поло­ жения найти? К тому же голод мучает, неотступно, ежеминут­ но, изматывающе. Вот тогда я подумал, что счастье - это осу­ ществление самого насущного желания. Тогда у меня и у всех моих товарищей было только два желания: выйти к своим и насытиться. Ну, и после войны тоже жили впроголодь. Семьей обзавелся, все лучшее детям, сам довольствовался, в основ­ ном, картошкой с огурцами или солеными грибами. Теперь у меня вот все есть: пенсия, да некоторые накопления позво­ ляют в магазине и на рынке покупать практически любые продукты. Не до великой, ко­ нечно, роскоши, но и держать себя на скудном пайке нужды нет. Однако, знаешь, дорогой мой, всему свое время. Теперь у меня в холодильнике не пе­ реводятся ни колбаса, ни сыр, ни кефир. Но, знаешь ли, кол­ баса теперь не та, что раньше: ни аромата того, ни вкуса. Да и сыр похож на крепкую замазку. Даже хлеб, на вид аппетитный, а горчит, какой-то безвкусный. На такую буханку, какая у меня сейчас в хлебнице черствеет, я думаю, мои друзья-окруженцы,