rk000000217

взглядов, он устроил для воспитанников жестокий и беспросветный ре­ жим. Семинария была построена так, чтобы максимально ограничить общение воспитанников с внешним миром. Она размещалась отдельным поселением на берегу реки Киржач, со всех сторон огражденная лесным массивом. До города расстояние по прямой было немногим больше ки­ лометра, но тропка проходила по топкому болоту, ежегодно затопляемо­ му талыми водами. Любая отлучка воспитанника в город или на фабрику Соловьева становилась известной начальству и строго наказывалась. Со слов Губкина, образ жизни воспитанников был следующим: "Мы жили в спальных корпусах. В шесть утра нужно было встать по звонку, умыться, одеться и бежать на молитву. Бежали через весь двор. Тех, кто опаздывал, заносили в кондуит, сбавляли им оценки по поведению, а при повторных проступках, дело доходило даже до лишения стипендии. После молитвы - завтрак: чай и черный хлеб. Белая булка была лакомством и полагалась только по воскресеньям. После завтрака - классные занятия до четырех часов. Около пяти обедали. Обед обычно состоял из супа и каши. Мясное блюдо представляло большую редкость. Ни тарелок, ни вилок за обедом не полагалось. Общая чашка на всех и ложки. Полу­ чалось так: кто смел, тот и съел. После обеда был перерыв на два часа, и вот вэтот перерыв мыумудрялись убегать влес, несмотря на строгий запрет со стороны наших наставников. С семи часов вечера продолжались занятия в том же классе под надзором наставника, при свете коптилок. Занимались приготовлением уроков и чтением. В это время я прочитал Майн Рида, Жюль Верна, Купера. А когда стал поумнее, начал увлекаться нашими писателями. Прочел "Войну и мир", "Анну Каренину" Толстого, "Обломова", "Обрыв" Гончарова и т.д. Тогда же я прочитал Достоевс­ кого. После занятий, в девять часов, мы ужинали, снова шли на молитву и в спальни. Училось нас в семинарии немного, всего человек семьдесят- восемьдесят". Вот такой был строгий режим, который, казалось, полностью ог­ раждал от "вольнодумия", однако не зря говорят, что и под толстымльдом река течет... "Рядом, в ста километрах от нас была Москва, и то новое, что было в общественной жизни, сведения о политических событиях просачивались в семинарию". Прогрессивно настроенные преподава­ тели, а среди них был писатель Лазарев-Грузинский, состоявший в ин­ тенсивной дружеской переписке с А.П. Чеховым, давали наиболее спо­ собным воспитанникам почитать выходившие в столицах прогрессивные журналы. И это было глотком свежего воздуха, открытой форточкой в большой мир из затхлого и душного мирка семинарии. "Годы пребыва­