rk000000215

зилась отеческая забота о первом космонавте, который понравил­ ся Каманину с первого знакомства. “Изучив его документы, личное дело, познакомившись с ним поближе, - писал впоследствии Н.П. Каманин, - я сделал все от меня зависящее, чтобы этот человек остался в отряде космонав­ тов. Верилось, что этот человек из тех, кого мы ищем. Будущее по­ казало, что мы не ошиблись”. На долю Каманина выпала высокая честь подписать в начале апреля 1961 года вместе с Главным конструктором космических кораблей С.П. Королевым и Президентом Академии наук СССР М.В. Келдышем задание космонавту на первый одновитковый по­ лет вокруг Земли. Это был, пожалуй, самый волнующий день в его жизни. С той поры Николаю Петровичу довелось участвовать в подготовке и проводах на орбиту целого ряда космонавтов и эки­ пажей космических кораблей, переживать за успешный исход по­ летов, испытать горечь утрат. И решать все более сложные задачи. “Жизнь моя отмечена счастьем, - говорил он, - какое приходит к человеку однажды и навсегда. Приходит в момент, когда человек ощутит необходимость быть нужным другим людям. Осознает собственную необходимость быть полезным Родине - не от случая к случаю, а постоянно, каждую минуту своей жизни!” Такие высо­ кие слова о человеческом счастье в его воспоминаниях прорва­ лись, как жар сквозь толстый слой погасших углей и пепла, лишь раз. Он не любил пустой лирики и высокопарности. Кандидаты в космонавты, как свидетельствует в книге “Самые первые” Г. Шо- нин, знали его сдержанным и суховатым. “Немногословный и сдержанный, даже немного суховатый, Николай Петрович был примером отношения к своему служебному долгу. Даже внешне он импонировал нам. Раз и навсегда установленный жесткий рас­ порядок дня (ранний подъем, обязательная физзарядка, строгий режим питания, систематические занятия спортом - бег, лыжи, теннис, бассейн) - и это в возрасте далеко за пятьдесят - способ­ ствовали тому, что он находился в прекрасной спортивной фор­ ме. Я не оговорился - и еще раз повторяю - в прекрасной спортив­ ной форме. Ведь даже нам, тренированным и по возрасту годящи­ мися ему в сыновья, было трудно тягаться с ним на теннисном кор­ те. Порою мне казалось, что Николай Петрович никогда ни в чем не сомневался, не чувствовал растерянности, что для него все ясно и понятно. Прямой и цельный, он и нас хотел видеть такими же...”