Воспоминания был, перед никелировкой накапливаются горы продукции, - он ни разу тебя не дернет, ни разу не скажет: «Ну как? Ну что?» Только иногда увидит и ска- жет: «Тебе помощь какая-нибудь нужна?» - «Нет, ничего, справляюсь». - «Ну, давай». И вот, сколько я потом работала, - разные были начальники, - я не помню такого случая, чтоб, когда начинался массовый брак, тебя не вызывали бы на ковер, не щипали, не кричали и не стыдили бы: «Как же так, ты весь цех держишь». У него никогда этого не было. И по мере того, как я с ним работала, я понимала, что, может быть, эта суровость, или даже жестокость иногда, не была у него в характере. Может быть, он понимал, что руководитель должен именно таким и быть? Но в то же время такого понимания - что такое товары народного потребления, как они должны выглядеть, как сделать их лучше, - я мало у кого на заводе встречала. Ведь за те несколько первых лет, когда цех начал развиваться бурно, освоена была почти вся группа ресторанной посу- ды. Вот, например, были такие баранчики - ресторанная посуда для второго мясного. На крышке этого сосуда был объемный металлический баранчик, отсюда и название. Сейчас на этой крышке кнопочка такая, по-кольчугин- ски шаковка. А тогда был баранчик. И вот сколько же Кащеев бился, чтобы этот баранчик был баранчик, что он только ни придумывал: и полого сделать этого барана, спаять его из двух половинок, и горячей штамповкой чтобы отштамповать его полностью. Вот так ему хотелось - не то, что «давай-давай скорее, сдадим как есть», - чтоб именно было хорошо. Столько всего нового осваивалось, и цех, конечно, долго хромал, долго план не выполняли. Это редкий период был, когда установившийся ассорти- мент, ничего нового, уже известны какие-то тонкости технологии и так все гладко шло. При Кащееве таких периодов было очень мало, потому что все новое, новое, новое... Но вот приятно с ним было работать, и когда он давал мне какие-нибудь задания, всегда интересовался, всегда заходил: «Ну как? Ну-ка, покажи. А это что? Ну-ка, а это как?» И вдруг вот на таком подъеме, когда цех уже начал набирать мощность, у нас сняли с производства латунь, мол, это стратегическое сырьё и нельзя из латуни делать посуду. Сказали - делайте из алюминия. Никогда в Кольчуги- не посуды из алюминия не делали, её делали на «Красном Выборжце» в Ле- нинграде. И вообще, вся посуда из алюминия была тогда матовая, из тонкого алюминиевого листа, который просто травили. Кащеев нас всех собрал, когда узнал об этом, даже сначала говорил не «алюминий», а «алюминь». И сказал: «Ну, алюминь, конечно, г...но, но из него надо сделать конфетку, чтоб наша посуда кольчугинская марку не роняла». И вот мы первые стали делать ложки полированные, причем из толсто- го металла с такой вот объемной штамповкой, как сейчас, и на ложке был
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4