Воспоминания фамилия Громоткова». - «Ну и что?» Причем сидит такой пожилой мужчина, невысокого роста, сухой, как какой-то сучок, с очень таким то ли темным, то ли загорелым, то ли смуглым лицом. Нос крючковатый и большие светлые глаза, не сказать, что злые, - прямо бешеные. Такой лысый, и смотрит на меня испод- лобья: «Ну и что, что Громоткова, а дальше что?» Я говорю: «Вот, знаете, меня к вам направляют в цех, а вы меня не берите...» - «Хм, а почему мне тебя не брать?» - «Ну потому, что я ещё молодой специалист, я ещё ничего не знаю и пользы от меня никакой не будет». - «Ну ты вот не знаешь, а у нас никого нет, кто знает. Не знаешь - учись». И всё, и выкатилась. Приказ. И хоть бы технологом назначили - нет, сразу мастером. Гальванический отдел тогда был очень маленький, там работала хорошая женщина - Красненкова Мария Федоровна, для меня - Маруся. Она была старше меня и из таких женщин, которые и образования не имеют, и специ- альности узкой не имеют, но все, за что берутся, - осваивают. Она самоучкой и лаборанткой стала: и готовила всякие химикаты, и делала анализы, и очень много читала. У неё было семь классов, даже техникума не было. Но гальва- нику, в том объеме, в каком она была тогда в седьмом цехе, Маруся знала практически очень хорошо. Она была бригадиром. И меня встретила, навер- ное, без особого восторга, потому что она была полновластной хозяйкой: ни- кто ни бум-бум в гальванике не понимает, чуть что — Маруся, давай. Рабочие ее слушаются, она покрикивает... И вдруг появилась какая-то молоденькая женщина-инженер и идет мастером на этот участок. Поэтому, если у нас ка- кое-то столкновение и я делаю замечание рабочим, она, в присутствии этих рабочих и меня, говорит: «Никчемное это дело!» или «Так дело не пойдет!» А когда мы остались с ней вдвоём, я сказала ей: «Маруся, давай договоримся. Я могу, конечно, ошибаться, могу что-то делать не так - опыт у меня меньше во- робьиного носа. Но если ты что-то хочешь мне сказать, говори, пожалуйста, наедине. У меня никакого авторитета нет, но даже то, что есть, подрывать не надо». И потом мы с ней очень хорошо работали. Доволен был, конечно, Павел Яковлевич Беззубов, который тогда был за- местителем начальника цеха и отвечал за гальванику. А гальваника - это всегда дело сложное, кляузное, брак вечно идет. То болезни у рабочих, то ещё что-нибудь. И поэтому он был очень рад, что есть теперь мастер, на которого можно всё это возложить. Вот так я попала в этот цех, в этот отдел. И сразу же, как только меня переве- ли, очень многих рабочих стали принимать со стороны, переводили из других цехов. И посудный цех стал сразу работать в три смены. Но как сразу работать в три смены, когда рабочие ещё не обучены и оборудование не пропускает сра- зу три смены? И поэтому очень тяжелый был период - по моей неопытности я 43
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4