Золотой век колъчугинской посуды Много чеканочных штампов сделал для цеха гравер Голубкин. За штампами для подстаканников цеховые слесари ездили даже на Монетный двор. Московских умельцев уговаривали ехать работать в Кольчугино. Сегодня очень удивительно, что такие люди находились, - гравер Ульянов покинул столицу и вместе с женой приехал к нам в провинцию. А может быть, и нет в этом ничего удивительного - производство росло, простора для инициативы хватало, а будущее у посудного цеха вырисовывалось светлым и безбедным. В 1949 году на должность заместителя начальника цеха был назначен Павел Яковлевич Беззубов. Именно он, имея за плечами Ивановский химико-техно- логический институт, стал руководителем созданного гальванического отдела. От первго лии,а Людмила Дмитриевна Базарова. Как росла гальваника В цех я пришла в 1948 году, устроиться тогда было очень трудно. Взяли меня подручным в отдел серебрения. Этот отдел тогда был очень маленький, чуть побольше моей кухни, стояло две ванны, маленькие, как в обычных домах. Сначала я работала на подготовке. Обрабатывалось тогда все вручную, ложки протирали бензином, потом отжигали, потом обезжиривали. Вешалов тогда не было, изделия накручивали на проволочку и серебрили. Потом выстроили нам другой отдел - гальванику, он был уже большой, там стояли две большие ванны. Тогда же придумали вместо проволочек специальные вешала. Потом в этом отделе установили пять ванн, ну, а потом и этого стало мало. И нас перевели уже в новый отдел. Располагался он на том месте, где мы начинали с двух ванн. Новый отдел был очень большой, стояло десять ванн. Шло у нас предварительное серебрение, амальгамирование, травление. Кругом - цианистый калий, ртуть, азотная кислота, серная кислота. И на снятии сплошная кислота. Работали в резине, всё вручную. И не жаловались... Неизменная спутница посудного производства, гальваника всегда была воплощением передовой научной мысли. Она объединяла лучшие умы, считалась элитарным отделом производства. На неё, как на любимую дочь в семье, всегда любовались и возлагали большие надежды. И, конечно, к ней предъявляли самые высокие требования. А посему она часто капризничала и слушалась очень немногих. Даже Кащеев относился к гальванике не так, как к остальным отделам. К этому удивительному, полно- 4 0
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4