Золотой век кольчугинской посуды ководителями? И для чего это вообще было нужно, если имелись идеальные заграничные штампы? Теперь на эти вопросы едва ли кто сможет ответить. Но, как ни крути, потребительский спрос на посуду для питья чая и кофе Штуцер постарался удовлетворить самым лучшим образом: одна посуда из- готавливалась для богатых сословий, другая составляла, выражаясь совре- менным языком, линию товаров эконом-класса. Наладив производство посуды, Штуцер взялся за выпуск столовых при- боров. Причем сразу замахнулся на серьезное дело - гальванику. Мельхио- ровые ложки и ножи никелировали и даже серебрили. Правда, работали на гальванике вручную, а роль сегодняшних гальванических ванн выполняли небольшие тазы. Лежит в музейной витрине этакий металлический веер - ножи, ложки. Не беря в руки, можно определить - тяжеленькие. Еще бы! Те, кто за эти изделия платил немалые деньги, должен был, по меньшей мере, на вес чувствовать ценность покупки. Эра легкого алюминия была еще далеко. А вот супницы кокетливо выставили из гладких никелированных бочков изогнутые ручки. Изготовленные опять же по европейским образцам, они, должно быть, с трудом терпели внутри себя русские щи, которые, как гласит известная поговорка, русский мужик должен хлебать лаптем. Однако, лапотники или не лапотники, но русские мужики, работающие на давильном заводе, творили чудеса. Под стать чумазым Золушкам, ведомые мудрыми волшебниками-немцами, они превращались в умелых мастеров- золотые руки. Кстати, одна из витрин музея просто вынуждает меня продол- жить эту аналогию. Выставлены в этой витрине лапти и рабочая кувалда. И в общем-то, в нашей русской сказке другого и быть не может: в хрустальных туфельках по нашему бездорожью недолго прошагаешь, да и ноги в душном давильном отделе «употеют», а кувалда в умелых руках кустаря такое творе- ние может создать, какое ни одной волшебной палочке не удастся. Изящный подсвечник в соседней с лаптями витрине - тому подтверждение. Сегодня вполне можно сказать, что Штуцер, подобно писателю-сказоч- нику, носился с посудным производством как с любимым произведением, с любимым дитятей. И при всем его уважении к немецким специалистам он всячески старался пробудить тягу к повышению мастерства и у простых рабочих. Все же Штуцер наполовину был русским, и этой половиной он на- верняка чуял, что в простом русском человеке смекалки и упорства ничуть не меньше, чем в образованном немце. Надо только дать толчок, разбудить в человеке эти качества, заинтересовать. Ну, а чем заинтересовывать - сама жизнь тогдашняя подсказывала. И вот Штуцер вводит дифференцирован- ную зарплату. Опыт и мастерство стали материально поощряться. Примеча12
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4