rk000000191

№№ 82—83. ЛЪТОПИСЬ ВОЙНЫ СЪ ЯПОНІЕЙ. 1591 емъ представленіи предъ тѣми впечатлѣніями, которыя я вынесъ съ войны о дѣятельности военнаго духовен- ства. Я буду говорить о людяхъ —о паствѣ и о пасты- ряхъ. Есть пословица: «кто въ морѣ не бывалъ, тотъ Богу не маливался»... Она справедлива и относительно войны. Среди ея опасностей, въ томъ сознаніи одиночества, которое является слѣдствіемъ разлуки съ близкими и съ той средой и обстановкой, въ которой протекла преды- дущая жизнь; — въ какой - то надорванности отъ нея, отъ этой земной жизни, — предъ ежечасною возможностью перейти въ другую жизнь, гдѣ «нѣсть печали и воздыханій»,— Богъ является единственной опорой и надеждой человѣка. Его аттрибуты—всемо- гущество, всевѣдѣніе, всеправедность, всеблагость и милосердіе—кажутся реальными, несмотря на то, что кругомъ васъ—смергь и страданіе, страданіебезъ конца. Но пока вы сами живы, вы чувствуете, что это Онъ хранитъ васъ, и вы на Него уповаете, благодарите Его въ сердцѣ своемъ и одновременно молите Его объ охранѣ и впредь. Его символы—маленькій почернѣв- шій отъ пота мѣдный тѣльный крестъ, маленькій шейный образокъ — кажутся въ моменты боя надеж- ными щитами, панцыремъ, спасающимъ отъ пуль. И я видѣлъ ,какъ въ ротахъ, вызванныхъ изъ ре- зерва для усиленія боевой линіи, люди, съ сосредото- ченными лицами, съ глазами, проникновенно устрем- ленными въ загадочную даль, торопливо доставали изъ-подъ рубахи эти образки и крестики— и вся рота одѣвалась этою святою бронею. Я видѣлъ убитыхъ... У однихъ руки съ благо- говѣйно сложенньіми пальцами застыли въ крестномъ знаменіи; у другихъ—въ закоченѣлыхъ рукахъ были: въ одной—винтовка, въ другой— образокъ ... Я видѣлъ вереницы раненыхъ, тянувшихся на пе- ревязочные пункты, и у всѣхъ у нихъ на груди, по- верхъ рубахи, были вынуты тѣльные кресты и образки. — «Богъ спасъ»,— говорили они, разсказывая про раны, видя и въ нихъ актъ милости Божіей. А какое сильное впечатлѣніе производили эти па- нихиды на поляхъ боевъ, подъ громъ выстрѣловъ, въ самомъ царствѣ смерти! Вытоптанное гаолянное поле... Впереди, у подножія сопокъ или на ихъ ск атахъ—неясныя очертанія ору- дій; на гребняхъ—темныя линіи стрѣлковыхъ цѣпей... Сзади, надъ кучею фанзъ, высоко вьется бѣлый флагъ съ краснымъ крестомъ, посрединѣ вокругъ него шатры, куча двуколокъ, группы людей въ бѣлыхъ балахонахъ и какія-то безформенныя черныя, сѣрыя, желтыя, окро- вавленныя пятна на землѣ... А посрединѣ, у какого- нибудь кустика, или большого камня, въ мятой чер- ной ризѣ на запыленномъ чесунчевомъ подрясникѣ, священникъ съ типичнымъ лицомъ сельскаго батюшки— простымъ сѣрымъ русскимъ лицомъ— кадитъ надъ не- остывшимъ еще тѣломъ воина, «за Вѣру, Царя и Отечество убіеннаго»,— кадитъ надъ нимъ тонкой струйкой сизаго дыма, быстро исчезающаго въ про- сторѣ полей, и возглашаетъ ему «вѣчную память». Возлѣ—кучка людей, товарищей убитаго, принесшихъ ОТРЯДЪ БРАТЬЕВЪ МИЛОСЕРДІЯ ВО ИМЯ ХРИСТА.