rk000000191

1548 ЛЪТОПИСЬ ВОЙНЫ СЪ ЯПОНІЕЙ. № 80. стами приморскихъ драгунъ и пограничной стражи. На всемъ слишкомъ трехсотъ-верстномъ разстояніи между Ляояномъ и Артуромъ войскъ почти не было. Въ самомъ Ляоянѣ и ближайшихъ къ нему окрест- ностяхъ на линіи Лиоянъ — Хайченъ — Дашичао стояли полки 1-й вост.-сиб. стрѣлк. дивизіи, еще не получившіе третьихъ батальоновъ. Въ Кореѣ бродили три забайкальскихъ казачьихъ полка, только что по- лучившіе молодыхъ казаковъ . На Ялу, у Шахедзы, противъ Ичжу, у котораго ожидалась переправа японцевъ на Маньчжурскій берегъ, стоялъ отрядъ генерала Кашталинскаго и зъ 5 стрѣлковыхъ пол- ковъ, ожидавшихъ третьи батальоны, одинъ полкъ занималъ этапы и былъ у Саймадзы, верстахъ въ полутораста отъ Шахедзы, другой стоялъ у Дагу- шани и третій въ Сюянѣ. Укрѣпленія Шахедзы были наивны своими батареями и редутами строго пра- вильной формы, размѣщенными по вершинамъ и хреб- там ъ горъ. Береговая полоса Корейскаго залива, слишкомъ триста верстъ отъ Татунгоу до Таліен- вана наблюдалась 1-мъ Верхнеудинскимъ полкомъ, а бухты весьма пригодныя для высадки, какъ Хуенькоу и Бицзыво охранялись: первая—сотней казаковъ , а вторая 12-ю казаками и 20-ю охотниками съ двумя старыми китайскими пушками. Вся надежда наша была на флотъ, но съ гибелью «Петропавловска», а съ нимъ и адмирала Макарова можно было счи- т ать флотъ погибшимъ. Вотъ какая картина представилась командующему арміей, когда онъ прибылъ и основался въ Ляоянѣ. Пополнять армію можно было только з а 10.000 верстъ по единственной парѣ рельсовъ, по ней же везли продовольствіе и боевые припасы. Ближайшія опе- раціонныя линіи—Ляоянъ—Фынхуан-ченъ—Шахедзы и Хайченъ—Сюянъ—имѣли протяженіе каждая больше 200 верстъ и представляли и зъ себя плохо раздѣ- ланныя, часто и легко размываемыя дороги со мно- гими крутыми, трудно доступными перевалами... Что можно было сдѣлать въ такой обстановкѣ? Самое разумное, какъ то представлялось генералу Куропаткину— это было покинуть Артуръ, Шахедзы, Инкоу, Ляоянъ и стянуть жалкіе крупицы маньчжур- ской арміи з а Тѣлинъ, гдѣ, медленно отступая, безъ боя, и начать собирать армію. Тогда къ августу мѣ- сяцу 1904 года подъ Харбиномъ мы имѣли бы свѣ- жую трехсотъ-тысячную армію противъ утомленной тяжелымъ походомъ, ожиданіями и разочарованіями японской арміи. Таковъ , сколько можно догадаться, былъ общій планъ дѣйствій генерала Куропаткина. Но могъ ли онъ привести его въ исполненіе? Онъ, связанный главнокомандующимъ адмираломъ Алексѣе- вымъ и общественнымъ мнѣніемъ Россіи и Петер- бурга? Развѣ могъ онъ оставить Артуръ безъ боя? Ар- туръ , и зъ -за котораго, главнымъ образомъ, и велась война! А дать перейти Ялу, которая русскому обще- ству рисовалась чѣмъ-то вродѣ Дуная?! Покинуть Маньчжурію, отдать населенное иностранцами Инкоу, подорвать свой кредитъ въ глазахъ колоніальной Европы, оставить флотъ безъ базы, дальневосточ- ную Россію безъ флота; безъ боя уничтожить все русское дѣло въ корнѣ.?! Да пошли бы развѣ японцы т ак ъ далеко? И что сдѣлалъ бы Китай, если бы рус- скіе безъ боя оставили японцамъ священный прахъ богдыхановъ—Мукденъ!? Мукденъ — Москву Мань- чжуріи?!.. Русское общество не знало истинной группи- ровки силъ на Дальнемъ Востокѣ. Ее тщательно скры- вали, увеличивали свои силы, уменьшали силы япон- цевъ. Духъ въ войскахъ былъ прекрасный. Войска, какъ и общество, жаждали боя, боя—синонима по- бѣды. Русскіе всегда побѣждали. Вотъ когда засеребрилисьвпервые волосы на головѣ Куропаткина и первыя мучительныя сомнѣнія охва- тили его. Ему было ясно, что пока не соберется армія, война невозможна, и всѣ стремленія его были направлены только къ тому, чтобы собрать армію, задержать врага. Артуръ долженъ былъ помогать флоту уйдти во Владивостокъ, а послѣ этого сыграть роль кровесосной банки и помѣшать японцамъ всѣми силами обрушиться противъ армій. Отступить безъ боя было уже невозможно. Этого не позволило бы общественное мнѣніе и генералъ Куропаткинъ по- сылаетъ приказанія во всѣ передовые отряды —«от- ступать подъ напоромъ противника, не ввязываясь въ бой. Имѣть возможно меньше потерь. Беречь армію»... Онъ понималъ, что незначительный отрядъ въ Шахедзахъ не можетъ помѣшать японцамъ перепра- виться черезъ Ялу, что боя тамъ не должно быть, и онъ умышленно не ѣдетъ въ Шахедзы, не смот- ритъ позицій. «Тревожьте охотниками, развѣдывайте, узнавайте о противникѣ, учите войска, но отступайте подъ напоромъ его арміи», постоянно писалъ коман- дующій въ восточный отрядъ. Вѣдь тамъ отъ Сеула на Пеньянъ, на Аньчжу и Ичжу шла армія, а про- тивостоять ей долженъ былъ слабый корпусъ изъ полу- тора дивизій трехъ-баталіоннаго состава. Не нужнэ боя!—вотъ приказъ генерала Куропат- кина .—Отступать, но отступать въ порядкѣ, гордо, со всѣми орудіями, задерживаясь на выгодныхъ пози- ціяхъ и тревожа противника днемъ и ночью... Но его приказовъ не понимали. Драться—такъ до штыка! И вотъ вмѣсто методичнаго отступле- нія — вспышка львиной храбрости подъ Тюренче- номъ, полки, ходящіе въ атаку въ штурмовыхъ ко- лоннахъ, со священникомъ и музыкантами во главѣ, а потомъ бѣгство разстроеннаго корпуса къ Фын- хуанчену. Какъ недоволенъ былъ всѣмъ этимъ генералъ Куропаткинъ! Онъ отозвалъ генерала Засулича, ру- ководившаго Тюренченскимъ боемъ, смѣнилъ началь- ника дивизіи генерала Трусова, онъ не хотѣлъ да- вать наградъ офицерамъ з а этотъ бой. Потери лю- дей и орудій—сердили его больше всего. Черезъ три дня онъ провожалъ на развѣдку забайкальскую ка-