rk000000191

1532 ЛЪТОПИСЬ ВОЙНЫ СЪ ЯПОНІЕЙ. № 79. секскаго договора, отошли въ пользу Японіи, которая отнынѣ устойчиво утвердилась на Азіатскомъ мате- рикѣ. Мало того, Японія пріобрѣла еще отъ Россіи въ вѣчное и полное владѣніе южную часть острова Са- халина и всѣ прилегающія къ послѣдней острова до пятидесятой параллели сѣверной широты. По при- близительному подсчету это составитъ около 30 тыс. кв. верстъ. Но было бы крупной ошибкой измѣрять эту территоріальную уступку только квадратными верстами. Южный Сахалинъ во всѣхъ отношеніяхъ составляетъ лучшую часть острова: здѣсь и богат- ство флоры и фауны, здѣсь и болѣе разнообразная береговая линія, здѣсь-же главнымъ образомъ сосре- доточилась вся культурно - промышленная дѣятель- ность острова: горное и лѣсное дѣло, рыболовство и добыча такъ называемой морской капусты (родъ во- доросля). Этими послѣдними промыслами, какъ болѣе прибыльными издавна уже и преимущественно зани- мались японцы, особенно нуждавшіеся для своихъ рисовыхъ полей въ сельдяномъ тукѣ. И ранѣе они никогда не удовлетворялись, рыболовствомъ лишь у береговъ южнаго Сахалина, но предпринимали съ этою цѣлью цѣлыя экспедиціи и къ другимъ бере- гамъ русскихъ владѣній въ моряхъ Японскомъ, Охот- скомъ и Беринговомъ. Нынѣ по Портсмутскому до- говору они уже формально выговорили себѣ право на этотъ промыселъ. Особенное значеніе имѣетъ уступка южной части Сахалина въ военномъ отношеніи, такъ какъ Лапе- рузовъ и Татарскій проливы, благодаря этому, отхо- дятъ отнынѣ уже въ раіонъ японскихъ территоріаль- ныхъ водъ. Въ цѣляхъ умаленія пріобрѣтаемыхъ Япо- ніей такимъ образомъ стратегическихъ выгодъ, въ Портсмутскомъ трактатѣ сдѣлана оговорка, по ко- торой воспрещается принятіе военныхъ мѣръ, пре- пятствующихъ свободному плаванію въ этихъ проли- вахъ. Но опасаемся, что оговорка эта существеннаго значенія имѣть не будетъ. Не останавливаясь далѣе на вопросѣ о вознагра- жденіи за содержаніе плѣнныхъ, не вдаваясь вообще въ болѣе детальное разсмотрѣніе мирнаго договора, завершившаго несчастную для насъ войну съ Японіей, отмѣтимъ въ конечномъ выводѣ этого историческаго акта, что договоръ этотъ создалъ такое политиче- ское положеніе на Дальнемъ Востокѣ, при которомъ о равновѣсіи не можетъ быть и рѣчи. Ослабленіе Россіи и усиленіе Японіи, утвердившейся на материкѣ Азіи, становится особенно ощутительнымъ, благодаря новому англо-японскому договору, гарантирующему Японіи на долгіе годы всѣ тѣ преимущества, которыя она пріобрѣла по Портсмутскому договору. Много понадобится намъ времени, чтобы оправиться отъ этого перваго натиска народившейся на востокѣ ве- ликой державы, много потребуется силъ и затратъ, чтобы охранять нашу, теперь обнаженную восточ- ную границу отъ наступательной политики Японіи въ Азіи. — А между тѣмъ, по сбывшемуся уже на по- ловину пророчеству Вл. Серг. Соловьева въ стихо- твореніи «Панмонголизмъ»— Готовитъ новые удары Рой пробудившихся племенъ... А. Тав. Портретная галлерея „Лѣтописи“. «Дѣдуш ка» П л ам е н а ц ъ 1). Съ чувствомъ особенной радости встрѣчаешь здѣсь тѣ лица, которыя видалъ подъ другимъ, маньчжур- скимъ небомъ, въ обстановкѣ войны, на батареяхъ, на позиціяхъ, гдѣ при видѣ новаго бѣлаго облачка шрапнельнаго дыма невольно вставали вопросы: «Кого? его или меня? чей теперь насталъ чередъ»?—съ ко- торыми, уѣзжая съ театра войны мысленно простился навсегда, въ виду малой вѣроятности оставшихся уцѣлѣть, особенно если судьба поставила ихъ ря- домъ съ безстрашно идущимъ подъ огонь генераломъ Мищенко. Съ такимъ именно радостнымъ чувствомъ увидѣлъ я недавно на петербургскихъ улицахъ массивную фи- гуру «дѣдушки» Пламенаца, какъ звали его въ арміи всѣ отъ генерала до солдата и казака,—съ широ- кимъ энергичнымъ лицомъ, съ котораго не сходитъ загаръ, съ большими характерными усами, съ жи- выми проницательными глазами, которые здѣсь смо- трятъ какъ-то веселѣе, словно «дѣдъ» усмѣхается своей судьбѣ, выведшей его благслолучно не изъ одной уже сотни боевъ и перестрѣлокъ на долгомъ вѣку. Только теперь вмѣсто черной папахи или бѣ- лой фуражки и простой парусинной куртки на немъ сюртукъ сибирскаго стрѣлка съ... прапорщичьими по- гонами и съ тремя знаками отличія Военнаго Ордена трехъ первыхъ степеней. И вотъ теперь мнѣ хочется поговорить объ этомъ симпатичномъ старикѣ, общемъ маньчжурскомъ «дѣ- душкѣ», вѣрномъ другѣ и тѣлохранителѣ Мищенки, вынесиіемъ раненаго подъ Сандепу генерала изъ подъ огня на своихъ старческихъ, но еще сильныхъ ру- кахъ. Право, онъ заслуживаетъ нашего общаго внима- нія въ гораздо большей степени, чѣмъ... Но я не на- зову имени, чтобы не оскорбить дѣйствительно поч- теннаго «дѣда» такимъ сопоставленіемъ. Это человѣкъ высокой чести, олицетвореніе воин- ской доблести—«живое знамя» доблестнаго передо- вого коннаго отряда генерала Мищенки. Я познакомился съ нимъ въ первый день боя подъ Сахотаномъ, 10-го іюня 1904 года. — Вотъ нашъ «дѣдушка—рекомендую, сказалъ мнѣ генералъ Мищенко, показывая рукой на старика въ парусинной курткѣ безъ погонъ, сидѣвшаго на флангѣ стрѣлявшей по японцамъ 1-й Забайкальской *) Портретъ его помѣщенъ въ № 34, стр. 639, «Лѣто- писи». Филиппъ Марковичъ Пламенацъ—ошибочно тамъ на- званъ Марковичемъ.