rk000000191

1380 ЛЪТОПИСЬ ВОЙНЫ СЪ ЯПОНІЕЙ. № 70. дербергъ, капитанъ Шульженко, сотникъ Толузаковъ, корнеты Козловскій и Гейзелеръ, докторъ Маноц- ковъ и военные агенты австрійскій — гр. Шептыцкій и испанскій— маркизъ де-Церта... Не богато, но то - варищески дружно сжились мы всѣ, даже наши слуги— Долженковъ, драгунъ Войтекъ, австріецъ Франекъ, мой Орловъ, старикъ осетинъ Егоръ Петровичъ Джон- тіевъ, тѣлохранитель Ренненкампфа—составили та- кую же дружную, тѣсную семью. Цедербергъ былъ общій любимецъ. Дорогой онъ пѣлъ намъ отрывки изъ оперъ и оперетокъ, оцѣни- валъ позиціи и нетерпѣливо ожидалъ японцевъ, по- стоянно приговаривая свою любимую поговорку — «пожалуйте въ залъ бриться»... Иногда было холодно въ горахъ, сыпалъ мелкій унылый дождикъ, всѣ ѣхали нахохлившись, и вдругъ откуда-нибудь выскакивалъ забавнымъ галопомъ на «хунхузкѣ» Цедербергъ, въ шведской курткѣ на опашь и, поводя плечами, напѣвалъ: Ай и шуба, шуба-ретъ Рукава коротки! Ты не тронь мои бока— Я боюсь щекотки. И мы смѣялись и шутили надъ непогодой, надъ небогатымъ нашимъ житьемъ и бивуаками среди лѣ- систыхъ скалъ отроговъ Фейшулинскаго хребта. Наступилъ день нашего боевого крещенья. Мы завязали перестрѣлку съ японцами въ долинѣ гор- ной рѣки Бадаохе. Генералъ Ренненкампфъ со шта- бомъ подскакалъ карьеромъ къ самой цѣпи; скрыв- шись з а скалою, спѣшился и наблюдалъ з а боемъ. Все пространство з а скалою сплошь осыпалось пу- лями. Не было секунды, въ которую не падала бы въ воду рѣки, прижимавшейся здѣсь къ скаламъ, пуля, или съ унылымъ свистомъ не прилетала другая на пахатное поле и не поднимала маленькую струйку пыли. Казалось, выдти туда — навѣрняка быть уби- тымъ. И вотъ понадобилось послать сотню сзади на флангъ для обхода. — Штабсъ-ротмистръ Цедербергъ,—ровнымъ ме- таллическимъ голосомъ произнесъ генералъ Реннен- кампфъ, —прикажите сотнѣ есаула Власова занять правыя сопки и дѣйствовать во флангъ. Лицо Цедерберга поблѣднѣло. Онъ спросилъ—пе- редать ли приказаніе командиру полка, который былъ тутъ же недалеко, или самому Власову, который находился далеко вверхъ по рѣкѣ . — Сотенному командиру, конечно,— рѣзко ска- залъ Ренненкампфъ. Мы со Шнабелемъ переглянулись. Намъ, первый р азъ попавшимъ подъ пули, показалось, что гене- ралъ посылаетъ Николая Николаевича на вѣрную смерть. Цедербергъ сѣлъ на своего сѣраго, поскакалъ ровнымъ галопомъ и передалъ приказаніе. Черезъ десять минутъ, веселый и счастливый, онъ вернулся къ намъ. Генералъ поблагодарилъ его, онъ слѣзъ и остался при немъ. Бой продолжался, мы наступали... Съ каждымъ днемъ довѣріе генерала къ штабсъ- ротмистру Цедербергу возрастало. Когда мы дѣлали второй набѣгъ къ Куаньденсяну, когда ходили на Чжанъ-чанъ генералъ оставлялъ Цедерберга въ Сай- мадзахъ комендантомъ. — Когда Цедербэргъ въ Х айм адзахъ , говорилъ генералъ, я могу быть спокоенъ за свою базу. А Цедербергъ, искусно расположивъ заставы и секреты, ожидалъ того счастливаго момента, когда японцы пожаловали бы на Саймадзы, чтобы сказать имъ— «пожалуйте въ залъ бриться». Воспитанникъ Тифлисскаго корпуса, уроженецъ Кавказа, онъ зналъ и любилъ горы. 21 мая онъ, находясь со спѣшенными казаками на флангѣ, увлекся боемъ, не послѣдовалъ з а нами и остался въ тылу у японцевъ. Когда генералъ Ренненкампфъ узналъ, что Цедерберга нѣтъ, онъ повернулъ назадъ, потре- бовалъ двѣ сотни изъ резерва и завязалъ новый бой, чтобы вернуть этого доблестнаго офицера. Часа три длилась перестрѣлка, но Цедерберга не оказа- лось, и мы вернулись печальные, считая его погиб- шимъ. Но часъ его еще не пробилъ. Мы нашли его зеленовато-блѣднымъ, измученнымъ усталостью въ Саймадзахъ. Вотъ, что онъ намъ разсказалъ : — Пользуясь завязавшейся перестрѣлкой, я по- шелъ съ двумя казаками въ кусты и скоро выбрался на флангъ японской цѣпи. Въ это время перестрѣлка стихла. Я началъ отходить, но сзади меня уже были японцы. Тогда мы по самому гребню побѣжали впе- редъ. Но какіе-то китайцы, вооруженные ружьями, преградили намъ путь и одинъ изъ нихъ выстрѣлилъ шаговъ съ четырехсотъ въ меня. Тяжелая, большого калибра пуля прошелестѣла у меня мимо ушей. Я сталъ на колѣно, выцѣлилъ одного и спустилъ ку- рокъ.— «Ваше благородіе, упалъ, убили!»—услышалъ я голосъ сзади, китайцы бѣжали, легче стало на душѣ. Мы вышли на опушку лѣса, я раздвинулъ ку- старникъ и въ нѣсколькихъ шагахъ отъ себя уви- далъ бивакъ японскаго баталіона. Одни варили что-то, другіе строили окопы, третьи отдыхали... Но разгля- дывать долго не пришлось. Откуда-то взялись ки- тайцы и стали показывать японцамъ въ нашу сто- рону. З а нами началась погоня. И мы бѣжали, зады- хаясь, карабкались на горы, падали, вставали и снова бѣжали...— «Не могу больше», слышалъ я голоса ка- заковъ . — «Бѣги, а то хуже будетъ, въ плѣнъ возь- мутъ»— и мы бѣжали снова, преслѣдуемые выстрѣлами. Но вотъ, погоня ослабѣла, мы замедлили шаги, вы- брались на тропинку, прошли по ней съ версту и оказались у Саймадзы». Благодаря случайности открыта была тропинка, выводившая въ тылъ японскаго расположенія. Штабсъ- ротмистръ Цедербергъ умолялъ генерала Ренненкампфа дать ему людей для охотничьяго нападенія по этой тропинкѣ. Съ этого дня Николай Николаевичъ вошелъво вкусъ войны. Теорія получила для него практическое примѣ- неніе:— онъ увлекался войною, не глядя на опасность.