rk000000188

а мы в оковах, мы—рабы... Умели мы бороться в пятом и вот ослабли, для борьбы. Так думал я. А мастер рядом, готовый съесть змеиным взглядом, орет, от злобы чуть дыша: „Ты дремлешь, подлая душа!..“ В контору вызвали. В конторе кричал и топал на просторе, грозил отправить прямо в бой. метлою выгнать за ворота. Его остервенелый вой и вспоминать мне не охота. В ответ я слова не сказал, хотя слова огнем горели,— в мои глаза тогда смотрели детей печальные глаза. Да, брат, скрутили нас, как видно, теперь любое выбирай: иль здесь неси весь гнет постыдный, иль там от пули умирай"... Так кончил речь свою рабочий. А я. до складных слов охочий, ее в стихи переложил, письмо состряпал без помарок и, приклеивши пару марок, в почтовый ящик положил. Я торопился, я не мог беречь отрадное известье, что даже в нашем скромном месте терпенью истекает срок. Недолго нам сидеть у моря,