rk000000172

жителей. Так, в 1820-е гг. управляющим в сельце Дмитриеве Ковров ского уезда у помещиков Николая и Александра Андреевых был гу- бернский секретарь Алексей Михайлович Авдаков. Его дед по отцѵ служил дьячком в селе Большие Всегодичи2. Значительная же часть ковровских помещиков стремительно разоря- лись еще до отмены крепостного права и, не думая о завграшнем дне и своих погомках, проживали свои имения. В отличие от крестьян, кото- рых могли за нерадивость наказать даже уголовным порядком, госпола могли кутить и мотать свое состояние сколько душе угодно, разоряя не только свои семьи, но и своих крестьян. В ковровской истории есть при- мер, когда крестьянин деревни Зубцово Ковровского уезда, принад іе- жавшей удельному ведомству, «за дурное поведение и нерачительность подомоводству» в 1810г. был сослан на поселение в Сибирь3. Помеши- кам в самом худшем случае угрожало учреждение над ними опекунско- го управления. Такая перспектива хотя и почиталась неприятной, но не приводила безалаберных бар на путь истинный. Бывший 34 года подряд ковровским уездным предводителем дво- рянства, потомок Пушкиных по женской линии, действительный стат- ский советник Иван Сергеевич Безобразов кончил тем, что почти пол- ностью лишился своих ковровских имений. Не имевшее аналогов в России столь длительное пребывание в престижной, но разоритель ной предводительской должности, житье не по средствам, увлечение охогой и картами закончилось весьма плачевно. Как эпилог звучат стро- ки из воспоминаний писателя Бориса Александровича Садовского. знавшего в свои детские годы Безобразова: «Иван Сергеевнч Безобразов в юности служил у цесаревича Константи- на Павловича в Варшавской гвардии. Увидев впервые Безобразова, цеса- ревич воскликнул: да это девушка!» В 1831 году, во время Польского вос- стания, Иван Сергеевич взят был в плен. Имел в разных губерниях три тысячи душ, лет трндцать был предводителем в Коврове, прожился и пе- реселился в Ардатов. Уездные остряки дали ему прозвище Иоанн Беззе- мельный. Для ценза Безобразов купил у помешика Рахманова в Карколеях тысячу десятин срубленного леса за бесценок и получил новое прозвише Иван на пеньках. Однако его выбрали в председатели управы. Охотился. но в старости стрелять мешал ему катаракт»4. Подобное существование привело к тому, что дочери его превосхо- дительства после смерти своего папаши-кутилы остались без всяких средств к жизни и принуждены были просить у владнмирского дво- рянства хоть какого-нибудь пособия. В результате сумма в 150 рублей в год показалась им манной небесной5. Характерный пример столичного щеголя, прожигающего жизнь «нз брегах Невы» в Петербурге яатял собой Павел Иванович Хотяинцев Владимирский краевед начала XX века Алексей Смирнов поминал Хо- тяинцева как «жившего обыкновенно в Петербурге и приезжавшего во Владимирскую губернию за оброком. Он, причастный к литературе (П И. Хотяинцев писал стихи и водевили). имел обыкновение писать чуть не каждый день письма с дороги к оставшейся семье в Петербурге»6. Павел Хотяинцев был сыном отставного секунд-майора Ивана Ва- сильевича Хотяинцева от второго брака с Елизаветой Демидовной Ме- - 6 8 -