тысяч он получал с хрустального завода. Предпринимательская деятельность Мальцова развивалась. Вместе с тем он видел, что поселок гутарей все разрастался. Из года в год увеличивалось его население. Не отреагировать на это было нельзя. Мальцов вынужден был заняться социальными вопросами. Мелководная речка с прозрачной водой была перегорожена плотиной, образовался пруд. Развернулось строительство одноэтажных каменных домов для хрустальщиков, которые и в последствии продолжали называться «мальцовскими». Появились целые улицы: Первая Ивановская, Вторая Ивановская. Однако, рабочие не проявляли желания к переселению в эти дома. Оно проводилось в принудительном порядке и очень жестоко. Управляющий подбирал специальных людей, которые вооружившись баграми, топорами, ломали домишки мастеров. И только после подобных действий люди вселялись в новые квартиры. Жизнь гусевского рабочего регулировалась правилами, которые разрабатывал управляющий. Категорически, например, воспрещалось пускать на ночлег родственников, подогревать самовар в неположенное время, петь и играть на гармошке в будничные дни, - за нарушение взимался штраф. Рабочим запрещалось разводить огороды. На служащих конторы и духовенство это не распространялось. Стоило только рабочему впасть в немилость к управляющему, тут же следовала угроза о лишении квартиры и выселении из поселка. Проходили годы после принятия закона об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Но у Мальцевых не просматривалось и признаков его действия. Крестьяне, отработавшие на заводе оброчную повинность, так и не были наделены землей. Невероятно тяжелыми были жилищные условия у работающих на бумагопрядильной и ткацкой фабриках. Для них в поселке строились казармы. Вот как их описала в свое время губернская газета «Владимирец»: «Казенные помещения в двухэтажных каменных зданиях разделены на отдельные камеры - казармы... Парадный вход в казенные - в середине здания, сени общие, темные и 60
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4