н . и. ТУРГБНЕВЪ. Правительство не ограничилось, однако, и этимъ строжайшимъ пре- слѣдованіемъ отрицательнаго отношенія къ крѣиостному праву въ лите- ратурѣ и на каѳедрѣ. Въ запискѣ по крестьянскому вопросу, написанпой въ 1853—54 гг., Ю. Ѳ. Самаринъ свидѣтельствуетъ, что не только япра- вительство п р и няло крѣпостное право подъ свое особенное покровитель- ство“, безусловно изъявъ его изъ круга тѣхъ вопросовъ, о которыхъ иозволено разсѵждать печатно,—нѣтъ, мало этого: „вънашей литераТурѣ и въ изданіяхъ казенныхъ стали появляться апологіи крѣпостнаго права, выведенныя не изъ юридическихъ или административныхъ соображеній. но изъ общихъ религіозно-нравственныхъ началъ,—апологіи самаго су- щества крѣпостнаго права“ . Въ подтвержденіе своихъ словъ Самаринъ ѵказываетъ на слѣдуюіцій фактъ; „особенно замѣчательно въэтомъ отно- шеніи одно мѣсто въ паставленіи для образованія воспитанницъ жен- скихъ учебныхъ заведеній, изданномъ въ 1852 г. Въ пользу крѣпостнаго нрава прииедены тексты изъсьященнаго писанія,—единственный, доселѣ небывалый примѣръ въ нашей литературѣ. Въ немногихъ словахъ со- вѣтъ предлагаемой авторомъ инстрѵкціи можетъ быть выраженъ слѣдѵю- щимъ образомъ: „берегите крѣпостное право, какъ учрежденіе божествен- ное какъ Божью заповѣдь, употребляйте его, какъ власть родительскую падъ дѣтьми. Не прямой ли изъ этого выводъ“, замѣчаетъ Самаринъ, „что правительство, упразднивъ это право въ Остзейскомъ краѣ и въ ГГольшѣ, наружило Божью заповѣдь?” '). Мысль о вредѣ крѣпостнаго права, малѣйшее выраженіе которой въ печати и на каѳедрѣ усиленно преслѣдовалось, не могла, разумѣется, ис- чезнуть послѣ того, какъ она подготовлялась всею исторіей нашего обще- ства н литераТуры въ эпоху Екатерины II и Александра I. Она должна была найти себѣ исходъ или въ произведеніяхъ русскихъ людей, забро- шенныхъ судьбою за границу, или въ рукописныхъ разсужденіяхъ, цир- кулировавшихъ по Россіи, или. наконецъ, она высказывалась въ кружкахъ людей единомышленныхъ, гдѣ можно было говорить свободно. За грани- цей въ это время находился давній и энергическій врагъ крѣпостнаго права, Н. И. Тургеневъ, о дѣятельности котораго по этому вопросу въ предшествующую эпоху мы уже говори.ти въ нѣскольскихъ главахъ пер- ваго тома. Къ сказанному тамъ не можемъ не прибавить замѣчатель- наго мѣста изъ письма Тургенева къ Чаадаеву, написаннаго въ 1820 г. „Единая мысль одѵшевляетъ меня. единтю пѣль предполагаю себѣ въ жизни, одна надежда еще не ѵмерла въ моемъ сердцѣ: освобожденіе крестьянъ ... Безплодныя занятія по службѣ отвлекли меня отъ тѣхъ за- нятій. которыхъ мнѣ недолжнобыло бы оставлять никогда. Нопредметъ ’ ) „Сочиненія С ам а р н н а * II, 21.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4