3 1 6 БЪЛИНСК ІЙ . нозволяющій крѣиостному крестьянипу имѣть собственность съ позволенііг своего помѣщика!“ ') По если Бѣлинскій разочаровался иередъсмертью въ евоихъ надеждахъ иа правительство въ дѣлѣ рѣшенія крестьянскаго вопроса, то за то нѣ- сколько ранѣе онъ могъ привѣтствовать нѣкоторыя цроизведенш нашихъ молодыхъ беллетристовъ, какъ важнѵю силу, которая должна была ока- зать болыпое вліяніе и на общество. и на представителей правительственной вла»ти болѣе или менѣе яркими изображеніями крѣпостническаго само- ѵиравства и горемычнаго положенія народа. Оффиціальныя заниски и про- екты но крестьянскому дѣлу были недостаточно краснорѣчивы; нужно было, чтобы это дѣло взяли въ свои руки художники. На этотъ запросъ жизни въ изящной литературѣ отозвались Григоровичъ и еіце болѣе Тургеневъ; Бѣлинскій дожилъ до иервыхъ попытокъ на этомъ пути и могъ поддер- жать эти начинаиія своимъ мощнымъ словомъ. какъ это было уже указано въ предъидущей главѣ. Точно также онъ горячо одобрялъ и литераТур- ную дѣятельность Герцена (Пскандера) ^). Бъобзорѣ русской литературы за 1847 годъ Бѣлинскій поповоду романа „Кто виноватъ?" говоритъ, что „Искандеръ — но нреимуществу поэтъ гуманности... Основная мысль его произведенія—страданіе, болѣзнь при видѣ непризнаннаго человѣческаго достоинства" *). Вліяніе Бѣлинскаго сказывалось не только въ ироизведеніяхъ молодыхъ беллетристовъ того времени: оно много содѣйствовало правильному раз- витію таланта такого поэта, какъ Некрасовъ, который до знакомства съ нашимъ знаменитымъ критикомъ немогъ найти своего нстиннагопризва- нія, не могъ набрести нанастоящій пѵть. Некрасовъ. какъ извѣстно, про- велъ дѣтство въ условіяхъ. особенно благопріятствовавшихъ близкому зна- комству съ народною жизнью: передъ окошками усадьбы его родителей бурлаки тянули свои лямки при звукахъ заунывныхъ пѣсенъ, по дорогѣ проходили, звеня цѣпями, партіи каторжниковъ; дома Некрасовъ вращался ') Псчальная нсторія нзданія этого закона разсказана намн въ V главѣ. *) Соч. Бѣлннскаго, VI, 98, X, 290—91, 365—69. XI. 373, 376—87, 413—14. 3) Объясняя прн этомъ новое тогда для русскнхъ чнтателей слово гуманность, Вѣ- лннскій прнводнтъ такіе прнмѣры: „Когда человѣкъ постунаетъ съ свонмн людьмн, какъ слѣдуетъ человѣку поступать съ свонмн йлнжннии, братьямн по естеству, онъ посту- паетъ гуманно; въ протнвномъ случаѣ, овъ поступаетъ. какъ прнлнчно жнвотному.. Гу- манный человѣкъ обойдетсл съ низшимъ себя такъ, что недопустнгьегоуннжатьПредъ ннмъ свое человѣческое достоннство,—не иозволятъ ему кланяться себѣ въ ногн. не ста- негь называть его Ванькои нлн Ванюхою н тому подобнымн нменами, нохожнмн на собачьн клнчки, не будетъ легонько трястн его забороДу, възнакъ своего мнлостнваго къ нему расположенія, чтобы тотъ, ноддо ухмыляясь, говорнЛъ ему съ п о д о б о с тр а с т іем ъ : за что нзволнте жалов;»ть? Чувство гуханностн оскорбляется, когда людн не у в аж аю т ъ агь другнхъ человѣческаго достоннства“. XI, 382, 384.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4