2 8 6 И . С. ТУИ ЕН ЕВЪ . ностническои обстановкѣ: его родители крайне сурово относились къ сво- имъ людямъ, такъ пто, по его собственному свидѣтельству, онъ выросъ „среди нобоевъ и истязаній“ . Любопытно, что обязанный крѣпостному труду тѣмъ благосостояпіемъ, которое окружало его съ дѣтства. онъ н лю- бовью къ лнтературѣ отчасти обязанъ крѣпостному камердинерѵ которыи читалъ ему украдкой. гдѣ нибудь въсаду илн въ дальней комнатѣ, „Рос- сіадуи Хераскова. Окопчивъ курсъ въ московскомъ ѵннверситетѣ, Тур- геяевъ отправился для ознакомленія съ настоящей наѵкой въ Берлинъ, гдѣ сошелся со Станкевичемъ и Граповскимъ. Судя потому, какъ Стан- кевичъ откосился къ крѣиостному праву въ это время (см. слѣдуюіцѵн, главу), можно думать, что онъ нмѣлъ вліяніе на Тургенева и въ этомъ отношеніи. Бъ 1840 году, нослѣ ненродолжнтельнаго пребыванія въРоссіи и но- ѣздки въ Пталію, Тургеневъ снова вернулся въ Берлинъ и слушалъ тамъ лекцін вмѣстѣ съ извѣстнымъ М. Бакунинымъ ещв около года. Жизнь и серьезныя занятія за граннцей не прошли для 'Гургенева без- слѣдно: онъ сталъ совершенно отрицательно относигься къ той „помѣ- щичьей. крѣпостпой' средѣ, къ которой принадлежалъ но своему проис- хожденію. „Бочти все, что я видѣлъ вокрѵгъ себя,—говоритъ онъ—воз- буждало во мнѣ чувства смущенія, негодованія. отвращенія, наконецъ... Я бросился внизъ головою въ „нѣмецкое мореи, долженствовавтпее очи- стить и возродить меня, п когда я наконецъ. вынырнулъ изъ его волнъ, я все-таки, очутился „западникомъи и остался имъ навсегдаи. Возвра- тившись изъ за границы въ 1841 году, Тургеневъ поанакоми.тся въ Москвѣ съ славянофн.тьскимъ кружкомъ, но уже тогда отрицательно отнесся къ нему и, напротивъ, б.тизко сошелся съ западниками. къчислу которыхъ иринадлежали Грановскій, Бѣлннскій. Герценъ и др. Тургеневъ попро- бовалъ было служить въ министерствѣ внутреннихъ дѣ.тъ, но не выдер- жалъ болѣе двухъ лѣтъ. Его, какъ и нѣкоторыхъ другихъ, имѣвіпихъ средства покинуть птдагинюю Россію, тяну.то въ Западную Европу. „Я не могъ дышать однимъ воздухомъ, оставаться рядомъ съ тѣмъ, что я возненавидѣлъ,— говоритъ Тургеневъ въ своихъ воспоминаніяхъ,—для этого у меня, вѣроятно, не достава.то надлежащей выдержки, твердости характера. Мнѣ необходимо нужно было удалпться отъ моего врага за- тѣмъ, чтобы изъ самой моей дали си.тьнѣе напасть на него. Бъ моихъ глазахъ врагъ этотъ имѣлъ опредѣленный образъ. носилъ извѣстное имя: врагъ этотъ бы.тъ крѣпостное право. Бодъ этимъ нменемъ я собралъ и сосредоточи.тъ все, противъ чего я рѣшился бороться до конца, съ чѣмъ я поклялся никогда не примиряться----- Это была моя аннибаловская клятва; и не я одпнъ далъ ее тогда ссбѣ Я л наЗападъ ушелъ длятого, чтобы лучше ее нсполнить... „ІЗаписки охотннкаи бы.ти написаны мною
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4