2 8 4 г г н г о р о в и ч ъ. повѣсть и прошла сквоз ь цензурнын Кавдѵшекін ущелья, но и оговоркн неспаслн ея отъ нѣкоторыхъ урѣзокъ. Бъ письмѣ къ Боткнну Бѣлинскій говоритъ о повѣсти Григоровича, чго „цензура чуть ея не прихлопнула; конецъ нередѣланъ: выкинута сцена разбоя, въ которой Антонъ уча- ствуетъ“. О самомъ содержаніи Бѣлинскій замѣчаетъ: „Повѣсть Рриго- ровича измучила меня; читая ее, я все думалъ, ято присѵтствую прн экзекуціяхъ. Страшно.’“ н затѣмъ изумляется, что у Григоровича совер- шенное отсутствіе рефлексіи. размышленія и, однако, сильный талантъ. Боткннъ бымъ не согласенъ съмнѣніемъ Бѣлннскаго объ этомъ произве- деніи, и послѣдній вь другомъ иисьмѣ разъясняетъ свои взгляды на русскую повѣсть вообще. „Будь новѣсть русская хоть сколько-нибудь хороша, главное, сколько-нибудь дѣлът, я не чигаю, а пожираю (ее)... Мнѣ ноэзін н художественности нужно не иольше, какъ настолько, чтобы новѣсть была истинна, т.*е. не впадала въ аллегорію пли не отзыва- лась днссертаціею.. Главное, чтобы она вызывала вопросы, производила на общество нравственное впечатлѣніе. Если она достигаетъ этой цѣли и вовсе безъ поэзіи и творчества, она для меня, тѣмъ не менѣе, инте- ресна... Ботъ почему въ „Антонѣ “ я не замѣтнлъ длиннотъ и. ти, лучше сказать, упнвался длиннотами... Боже мой! какое изученіе русскаго простонародья въ нодробныхъ до мелочности описаніяхъ ярмарки!.. Но перечитывать „Ангона“ я не будѵ, хотя всегда перечитываю по нѣ- скольку разъ всякую русскую повѣсть. которая мнѣ понравится. Ни одна русская новѣсть не ироизводила на меня такого страшнаго, гнетущаго, мучите.тьнаго, удуіпающаго впечатЛѣнія: читая ее, мнѣ казалось, что я въ конюшнѣ. гдѣ благонамѣренный помѣщнкъ поретъ и истязуетъ цѣ.тую вотчину—законное нас.тѣдіе его благородныхъ предковъ“ . Бъ напечатанномъ въ „Современнш;ѣ“ обзорѣ русской литературыза 1847 г. Бѣлинскій говорнтъ: „Антонъ Горемыка“ больше, чѣмъ повѣсть: это ро- манъ, въ которомъ все вѣрно основной идеѣ, все относится къ ней, за- вязка н развязка свободно выходнтъ изъ самой сущности дѣла. Несмотря на то, что внѣшняя сторона разсказа все вертится на пронажѣ мужнц- кой лошаденки, несмотря на то, что Антонъ мужикъ простой, вовсе не нзъ бойкихъ н хитрыхъ онъ лицо трагическое, въ нолномъ значеніи этого слова. Это повѣсть трогательная, но прочтенін которой въ голову невольно тѣснятся мысли грустныя и важныя. Желаемъ отъ всей души, чтобы г. Григоровичъ продолжа.тъ идти по этой дорогѣ, на которой отъ его таланта можно ожпдать такъ многаго.. П пусть онъ не смущается бранью хулителей: эти господа по.тезны и необходнмы для вѣрнаго опре- дѣленія объема таланта; чѣмъбольшая нхъстая бѣжитъ вслѣдъ уснѣха, тѣмъ, значнтъ, успѣхъ огромнѣе“ (XI, 4 18—419). Сравненіе письма къ Боткину съ отзывомъ въ печати весьма наглядно показываетъ, что Бѣ -
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4