ГР . СОЛЛОГУБЪ. 27 9 въ своемъ разборѣ „Тарантаса“ признаетъ „умною и дѣльною“ мысЛь „о гнусности и вредѣ существа, называемаго дворовымъ человѣкомъ“, но не сшшатизируетъ презрительвому барскому третированію чинокничьяго класеа (IX, 342— і43). Бъ другомъ мѣстѣ„Тарантаса“ герои этого произ- веденія встрѣчаютъ какого-то князя. вѣчно таскающагося за границей; онъ кричитт, на своихъ лакеевъ и обѣщаетъ имъ но 500 палокъ, объясняя знакомому, что русскій народъ „безъ палки ни на шагъа. Онъ ѣдетъ въ деревню, потому что „бурмистръ оброка не высылаетъ; чортъ ихъ знаетъ, что пишутъ! Пеурожай у нихъ тамъ какой-то, деревня какая-то сгорѣла. А мнѣ что за дѣло? Л человѣкъ европейскін, я не мѣшаюсь въ дѣла своихъ кресгьянъ; пускай живутъ какъ хотятъ, только чтобъ деньги до- ставляли аккуратно. Я ихъ насквозь знаю. Такіе мошенники, что ужасти! Они думаютъ, что я за границей. такъ они могутъ меня обманывать. Да я знаю, какъ надо поступать. Сыновей бурмистра въ рекруты. непла- телыциковъ въ рабочій домъ. возьму весь доходъ нагодъ впередъ, да на зиму въ Римъ“. Бриводя это мѣсто, Бѣлинскій находитъ необходимымъ разъяснить его такъ, чтобы читатели не сдѣлали отсюда заключенія о вредѣ западно-европейскаго вліянія вообще. „Къ несчастію, портретъ зтого европейна,—говоритъ нашъ знаменитый критикъ,—не совсѣмъ не- вѣренъ: бываютъ такіе. Хуже всего въ этихъ выродкахъ то. что многія добродѵшныя невѣжды по ннмъ дѣлаютъ свои заключенія о русскихъ нѵтешественникахъ и по.тьзѣ пѵтешествій вообще. Бростодушнымъ не- вѣждамъ трудно растолковать. что люди бываютъ веякіе: одни, побывавъ за границей, дѣлаются еіце хуже и дерутся еще больнѣе, а другіе пе- ремѣняются къ лучшему и тучаютея уважатъ человѣческое доетоинствп дпже и въ свое.чъ собственномъ мікеіь“ (IX 360>. Обличая шляющагося за границей князька, авторъ „Тарантаса“, на- противъ, съ болыпимъ сочѵвствіемъ относится къ старозавѣтному помѣ- щику БасиЛію Пвановичѵ, въ уста котораго и влагаетъ описаніе патріар- хальныхъ отношеній барина къ мужику, которымъ самъ, очевидно, сим- иатизируетъ и лучше которыхъ, повидимому, ничего не желаетъ для крестьянъ. „Въ хозяйствѣ, — разсуждаетъ Васнлій Ивановичъ, — съ ваемщнкомъ ничего нѵтнаго в е сдѣлаешь Руескій мужикъ додженъ тебя видѣть и звать, что онъддя тебя работаетъ, н что ты видншь его, н тогда овъ будетъ работать веседо. охотно, успѣпіно. Послѣ-де Бога и велнкаго государя заковъ ведитъ сдѵжить барину. Па чужихъ работать обидпо, да и не прнходится вовсе, а нп барчна сам\ Втг ЛЬнн н прнвыкаетъ къ тунеядству н разврату: дворовый * е пьянствуетъ и воруетъ, в важннчаетъ, н презнраегъ мужнка. который за него трудится и платитъ за него по- душннЛ- Потомъ, прн олагопо.тучныхъ обстоятельствахъ, дворовый вступаетъ въ кон- торщнкн, въ вольноотпущенные, въ прнказные: приказный презнраетъ и двороваго, н чѵжика, н учнтся уже крючкотнорству, и потнхоньку отъ исправннка подбираетъ сеоѣ куръ да грнвенннкн“ .
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4