СТАТЬЯ П а СТОРА ЭЙЗЕПА. 15 поручилъ ему составленіе нлана онаселеніи Лифляндіи нѣмцами; а за- тѣмъ, годъ спустя, онъ бымъ вызванъ канцеляріею опекунства иностран- цевъ по повелѣнію императрицы Екатерины. При этомъ онъ бымъ Пред- ставленъ имнератрицѣ и п р и поднесъ ей свои проекты, которые, по его словамъ, заслужилн ея одобреніе ') . Пасторъ Эйзенъ, въ началѣ своей статьи, обращаетъ вннманіе на самое важное зло въ жизни лифляндскаго крестьяпина: онъ не имѣетъ права собствепно- сти не только на недвижимое, но даже и на движимое нмущество. Господинъ можетъ переселить крестьянина съ одного участка на другон и даже вовсе ли- шить его земли, такъ что крестьянинѵ п р и дется тогда заработывать свой хлѣбъ въ качествѣ батрака: господипъ можетъ взять все. что ему угодно, мзъ пожит- ковъ своего крѣпостного, и тотъ липіенъ возможности жаловаться на это сѵду. Землевладѣдьцы такъ обременяютъ крестьянъ работою, что они пе успѣваютъ во время ни сжать свой хлѣбъ, ни убрать сѣна. Извѣстпо изъ дрѵгихъ источни- ковъ, что при шведскихъ короляхъ повинности крестьянъ нослѣ производства ка- дастра были точпо соразмѣрены съ количествомъ земли, находящейся въ ихъ владѣніяхъ, и отмѣчены въ такъ называемыхъ вакенбухахъ. Жалобы крестьянина на обремененіе работами и сборами въ нользу номѣщика было достаточпо для того, чтобы вызвать новую, дорого стоившую для землевладѣльца, ревизію. Но, по свидѣтельству Эйзена, вакенбухи сохрапили обязательную силу нреимуще- ственно для арендаторовъ казенныхъ имѣнін, дворяне же, а особенно эст.тянд- скіе, мало съ ними соображались. Помѣщикъ могъ п р о давать крестьянъ не только цѣлыми семьлми, но и по одиночкѣ; онъ не имѣлъ нрава жизни и смерти надъ своими крѣиоствыми (ли- шившись во время шведскаго владычества уголовной юрисдикціи надъ ними), но могъ подвергать крестьянина тѣлесному наказанію. „Хотя законы“ , говоритъ Эйзенъ: „предписываютъ извѣстную мѣру наказанія, однако, землевладѣльцу дано настолько свободы. что, если онъ прикажетъ строго паказать крестьяпина хотя бы и въ опредѣденныхъ закономъ границахъ. то наказанный можетъ лишиться жизни. Виновнаго привязываютъ къ столбт и двумя тонкими палками, вродѣ русскихъ батоговъ, около аршина длины, которыя или свѣжія срѣзываются съ дерева. или предварительно размачиваются въ водѣ, бьютъ его но голой спипѣ до тѣхъ поръ, пока налки пе расщепятся. Это называется дать пару розогъ. Чѣмъ больше пресТупленіе или, по крайней мѣрѣ. чѣмъ важнѣе оно кажется господинѵ, тѣмъ болѣе онъ увеличнваетъ размѣръ наказанія, и опо доходитъ до десяти паръ, высшей мѣры, опредѣденной закономъ. Если господинъ накажетъ сильнѣе, то крестьянинъ можегъ жаловаться на него въ судъ; но примѣровъ этому мало: страхъ подвергнуться въ другон разъ еще болѣе суровому паказанію не дозволяетъ припосить жа.тобу“. Зависимость, въ которой находился крестьянинъ относительно пользованія даже своимъ движимымъ имуществомъ, быЛа не одною только фикціею: такъ напримѣръ, гесподинъ весьма неохотно позволялъ крестьянину продавать свой *) „РЬПапіЬгор". Въ нензданныхъ запискахъ Цукмантеля (1756 г.), познакомив- шагося съ Пасторомъ Эйзеномъ въ Петербургѣ, авторъ говорнтъ, что „Эйзепъ прнго- товнлъ къ печатн сочиненіе о необхо.шмости освобожденія крестьянъ и надѣленія ихъ землею, что прннесло бы существенную пользу н правнтельству, н помѣщнкамъ, и крестьяпамъ. Но тртдно будетъ. замѣчаетъ Цукманте.ть, получить позволеніе папечатать эту вещь, потому что въ РоссіЛ не любятъ подобнаго рода перемѣнъ“. Сухомлиновъ. „Пзъ Берлина“, „Русскій Вѣстникъ“, 1859 г., т. XXI, Совр. Лѣт., стр. 81.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4