вымъ, нельзя было желать, ради блага болыпинства крестьяиъ, осуще- ствленія иредложенной имъ мѣры, но во всякомъ случаѣ въ принцнпѣ нельзя не иризнать весьма полезною мысль о иолномъ отдѣленін земель крестьянскихъ отъ помѣіцичьихъ. Еще важнѣе требованіе Посошкова объ опредѣленіи крестьянскихъ новинностей; только черезъ семьдесятъ лѣтъ. иравительство (при имнер. Павлѣ) сдѣлало слабую попытку ограниченія произвола владѣльца от- носительно количества барщиннныхъ дней, тогда какъ сборъ оброка, столовыхъ занасовъ и назначеніс подводъ оставлено было но прежнему на усмотрѣніе помѣщика; а между тѣмъ еще Посошковъ указывалъ, что все это необходимо точно опредѣлить. Нослѣ Посошкова наступаетъ полное затишье въ теченіе цѣлыхъ сорока лѣтъ въ исторіи крестыінскаго вопроса. Смѣлый крестьянинъ ионЛатился тюрьмою за свое бе:ят[>а інпое слово, а другаго такого крестья- нина не напілось. Тутъ на мысль невольно приходитъ имя Ломоносова: неужели не сказалъ онъ ничего въ защиту порабощенныхъ земледѣль- цевъ? Увы! мы находимъ у него только одннъ слабый намекъ въ „Раз- сужденіи о размноженіи россійскаго народа“. „Побѣги“, говоритъ онъ тамъ, „бываютъ болѣе отъ помѣіцичьихъ отягощеній крестьянъ и отъ солдатскихъ наборовъ“ *). Смѣлые голоса изъ народа о положеніи крестьянъ мы услышимъ только въ екатерининской коммиссіи для состав- ленія Новаго Уложенія. Что касается образованныхъ людей изъ дворянъ, то въ нервой поло- винѣ XVIII в. они ограничивалисъ тѣмъ, что иногда составляли подроб- ные наказы объ управленіи ихъ имѣніями, въ котормхъ возлагали на помѣщика обязанность заботиться о всѣхъ матеріальныхъ и духовныхъ интересахъ крестьянъ (какъ это сдѣлали Волынскій и Татищевъ), но вовсе не предлагали какихъ нибудь существенныхъ измѣненій въ поло- женіи крѣіюстного населенія. Такъ напримѣръ, Татищеву, человѣку весьма образованному, было очень хорошо извѣстно, что не вездѣ въ Европѣ существуетъ крѣпостное право; онъ долженъ бымъ знать это не только изъ книгъ, но и По своимъ собственнымъ наблюденіямъ, такъ какъ Швеція. которую онъ посѣтилъ по порученію Петра Великаго, освободившись въ XIV столѣтіи отъ существовавшаго въ ней до тѣхъ поръ рабства, вовсе не знала крѣпостного права. II дѣйствительно, въ одномъ нзъ примѣчаній къ своему изданію „Судебника“ Татищевъ говорнтъ: „Вольность крестьянъ и холопій хотя мало ие во всѣхъ евро- пейскихъ государствахъ узаконена и многую въ себѣ государствамъ пользу заключаетъ, что можетъ и у насъ тогда (т. е. при Иванѣ Грозвзглядъ ТЛТИЩЕВА НА КРШОСТНОЕ НРАВО. 7 ') „О разннохенін н сохраненін россійскаго народа“. С*. „Русск. Старину“, 1873 г., т. ѴІП, стр. 579.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4