в о л н е н ія к р ѣ н о о т н ы х ъ к г е с т ь я н ъ. долженіе этого времени флигель, въ которомъ онъ остановилсл, бымъ даже по ночамъ окруженъ крестьянами. НеотсТупно просили они отмѣ- нить барщину (по ихъ словамъ, крайне для нихъ разорительную), неот- ступно просили смѣнить ненавистнаго имъ прикащика, который нетолько замучилъ ихь непосильною работою на барщинѣ. но безпрестанио нака- зывалъ всѣхъ и каждаго, не щадя даже беременныхъ женщинъ. Помѣ- щикъ на всѣ эти просьбы отвѣчалъ отказомъ. Наконецъ, они ему надоѣли, и вотъ на мужицкія иричитанія, „умилосердись ты надъ нами, батюшка. ваше сіятельство, мы вѣдь ровно дѣти ваши, а васъ завсегда почитаемъ, какъ за отца роднаго!“ . . . . кн. Л М . Голицынъ съ гнѣвомъ отвѣчалъ: „Бздумали еще родство.чъ со мной считаться!... Какія вы мнѣ дѣти! что я за отецъ вашъ!... Я просто помѣщикъ вашъ, власть имѣю надъ вами по закону, а вы — крѣпостные мои и обязаны мнѣ повиноваться. Бы же не повинуетесь, все хотите по своему.... Да вы такъ надоѣли мнѣтеперь. такъ надоѣли, что я бы даже готовъ отъ васъ отказаться“ . . . Быть можетъ при этихъ словахъ киязю пришло на мысль, какъ хорошо было бы совсѣмъ раздѣлаться съ креетьянами на тѣхъ выгодныхъ для помѣшика условіяхъ, какія были изложены въ его проектѣ, но крестьянъ поразили слова князя. что онъ готовъ совеѣмъ отъ нихъ отказаться, и они заявили прикащику. что еслн такъ, то и они оть помѣщика отказываются и больше на бар- щину ходить не будутъ. Такъ началось волненіе, на которое мѣстная губераская адмиаистрація обратила особенно строгое вниманіе изъ опа- сенія, чтобы оригинальная мысль голицынскихъ крестьянъ не сообщилась и крѣоостнымъ соеѣднихъ крупныхъ имѣній Губернаторъ отправилъ въ бунтующее имѣніе три роты рязанскаго баталіона внутренней стражи (около 700 солдатъ) и вслѣдъзавоеннымъотрядомъ поѣхалъ туда исамь. Бооруженнаго сонротиьленія крестьяне не оказааи, и дѣло окончилось жестокою экзекуціею. П здѣсь не обошлось безъ эпизодовъ, подобныхъ тому, о которомъ мы упоминали при описаніи одного волненія въ ьятской губерпіи, и какія несомнѣнно случа-інсь нерѣдко. Предъ экзекуціей одна старуха попросила чиновника особыхъ порученій пощаднть ея сына. больнаго, малорослаго, щедушнаго парня; чиновникъ доложилъ ооъ этой просьбѣ губернатору. Тотъ епроеилъ парня: яБудешь ли повиноватьсл безпрекословно своеяу помѣщику, кн. Л. М. Голицыну?“— Кавъ міръ,такъ и я! чуть внятно отвѣчалъ парень.— ,А ! вотъ какъ!... Его перваго!... двадцать пять розогъ и горячихъ!* Погда его иодняли и губернаторъ иовторилъ свой вопросъ, тотъ опять, даже тверже прежняго, отвѣчалъ: — *Какъ міръ, такъ и я!“ П еще два раза его еѣкли, и опять епрашиваЛи то же самое, и отвѣтъ бымъ все тотъ же. а въ послѣдній разъ онъ вы- говорилъ эти елова хота и слабымъ голосомъ, но съ видимымъ ожесточе- ніемъ. П послѣ него нашлось довольво такнхъ, которые или отвѣчали. подобно этому парню, или ничего не отвѣчалн. Особенно страшно было
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4