губерніи высѣкли оатогами своего владѣльца, помѣщика Головинд- 1'Ь 1843 г. дворовые канитана ІІІлихтинга высѣкли сиоего господина роз- гами, заставивъ его притомъ дать подниску объ отиускѣ ихъ всѣхъ на волю. Въ 1848 г. трое дворовыхъпенэенской номѣщицы кн. Кникѣевон, придя въ комнаТу ея мужа, нанесли ему около 20 ѵдаровъ арапникомъ, въ чемъ сами сознались, добровольно яьясь въ полицію иобъяснивъ, что причиною этого было жестокое обращеніе съ ними кн. Кникѣева, и про- сили отдать ихъ въ военную службу. Бо той же п р и чинѣ четверо дво- ровыхъ малоархангельскаго помѣіцика Акатова высѣкли ременнымі. арапникомъ своего господина и также добровольно заявили объ этомъ жандармскому штабъ-офицеру. Около этого временн такой же непріят- ный казусъ сЛучился съ однимъ лицомъ, весьма виднымъ по своему бо- гатству и служебному положенію. Вотъ что гласятъ объ этомъ оффиці- альные источники: „Во время бытности ноЛтавскаго помѣщика, камер- гера и статскаго совѣтника Базилевскаго въ своемъ имѣніи въ хороль- скомъ уѣздѣ, шестеро крестьянъ его ночью вошли къ нему въ комнаТу и высѣкли его розгами, вынудивъ дать нмъ клятву и росписку, что онъ мстить имъ не будетъ. Происшествіе это сдѣлалось, однако, гласнымъ, почему и назначено было о немъ, независимо отъ полицейскаго, особое вдѣдствіе чрезъ предводителя дворянства и жандармскаго штабъ-офицера. При допросахъ преступники показали, что онн ожесточены были на сво- его владѣльца за строгія наказанія ихъ за малые проступки и даже безвинно, почему и условились наказать его. Однако-жъ. по слѣдствію жестокое обращеніе Базилевскаго съ крѣпостными людьми не подтвер- дилось“ . Зная подкунность тогдапшей администрапіи, мы можемъ не придавать значенія послѣднему заявленію: крестьянамъ. высѣкшимъ гос- подина, предстояло за это слишкомъ тяжелое наказаніе, чтобы они ста.ти жертвовать собою изъ-за пустяка. Вотъ что разсказнваетъ объ дтомъ-же казусѣ одинъ современникъ, которому не было надобности скрывать истину: „ Переѣзжая С.-Готаръ. я вьялъ въ одной гостинницѣ трактир- нѵю книгу: въ ней болыпнми буквами стояла русская фамилія. Подъ нею другой путешественникъ написалъ мелкимъ іприфтомъ по францѵз- с к и : „Тотъ самый, котораго дворовые высѣклии. Эта ненріятность с.ту- чилась съ однимъ камергеромъ. извѣстнымъ богачемъ и негодяемъ. Бъ 1850 г. онъ жилъ въ своемъ малороссійекомъ имѣніи. К|>естьяне и дво- ровые, выведенные изъ терпѣнія. рѣшились щюучить его. Они его вы- сѣк.ти и вья.ти... росписку, что онъ будетъ молчать. Броіпло нѣскодько времени, испѵганный камергеръ, казалось присмирѣлъ, но вдругъ поста- видъ въ рекруты мододаго малаго, оказавшагося особенно усерднымъ во время наказанія. Когда рекруту забрилн лобъ, онъсказалъ предсѣдателю, что баринъ его отдалъ въ солдаты за то, что онъ его больно еѣкъ, въ удостовѣрепіе чего рекрутъ вытащилъ изъ-за пазухн камергерскую рос582 НАСИДІЯ н а д ъ п о м - ы н и к а м и .
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4