ІЮЛОЖЕНІЕ КГЕСТЬЯНЪ ВЪ ЗѴЦАДНОЙ РОССІИ. 483 числяли ихъ вмѣстѣ съ неотработанными уроками въ долгъ за кресть- янами, записывали его въ книгу и заставляли отработывать въ Предо- ставленные имъ дни, такъ что поселяне круглый годъ трудились, незная даже праздниковъ, и никогда не выходили изъ долговъ; еверхъ того. помѣщики заводили въ имѣніяхъ своихъ монополіи. продавая жидамъ исключительное право покупки сельскихъ произведеній у крестьянъ, и черезъ эго, такъ сказать, переуступали нослѣдипхъ въ кабалу алчнымъ иромышленникамъ. Систематическое разореніе крестьянъ сопіювождалось варварскимъ произволомъ въ наказаніяхъ: за неумышленный простунокъ или за неосторожность сѣкли и терзали до нолусмерти. забивали въ не- подвижныя колодки, томили възаиерти, накладывали на голое тѣлотряпки съ солянымъ растворомъ и сѣкли но нимъ, насиловали женъ и дѣвокъ. подрѣчали у нихъ косы и т. п. Защиты отъ властей крестьяне не моглн ожидать, ибо члевы иолиціи и дворянскіе предводители. будучи большею частыо сами поляки и помѣщики, по пристрастію и политическимъ ви- дамъ, нотворствовали своимъ братьямъ, какъ это доказывало ихъ совер- шенное бездѣйствіе по множеству дѣ іъ , возбужденныхъ главвымъ мѣст- нымъ начальствомъ и о которыхъ предводители не могли пе знать^. Во время польскаго возстанія 1831 года крестьяне сослужили добрѵю службу русскому правительству, аресТуя и представляя вачальству многихъ дворянъ, уже принявшихъ участіе въ возстаніи или къ тому приготовлявшихся. п р и этомъ они рѵководились не только давнишнею ненавистью къ панамъ-иритѣснителямъ, но и тѣми обѣщаніями, которыя они слышали въ читаемомъ въ церквахъ воззваніи къ крестьянамъ геве- ралъ-фельдмаршала Остенъ-Сакена (отъ 19 мая 1831 г.), гдѣ, между прочимъ, было сказано: „Не вѣрьте имъ (т. е. инсургентамъ), и тѣхъ, которые будѵтъ уговаривать и припуждать васъ къ бунТу, старайтесь за- хватить и представить вачальству. Вы никоіда уже не будете п ринпдле- жатъ тѣмъ помѣщнчамъ, которме возетамутъ противъ законной в.шстн~. Но крестьяне обманулись въ своихъ надеждахъ. „Одни помѣщики,—го- воритъ мѣстный историкъ,—не быЛи компрометированы, дрѵгіе вышли изъ воды сухими, третьи были прощены; всѣ сохранили свои имѣнія, а имѣнія замѣшанныхъ въ мятежѣ и осужденныхъ перешли къ ихъ роди- чамъ или. конфискованныя въ казну, были сдаваемы въ посессію иЛи ѵправленіе ббльшею частью польскнмъ шляхтичамъ съ правомъ требовать панщины“. Понятно, что владѣльцы и арендаторы, опираясь на чинов- никовъ, своихъ единовѣрцевъ и единонлеменииковъ, постарались отом- стить крестьянамъ, изъ которыхъ многіе были оторваны отъ своихъ се- мействъ и отданы въ рекрѵты, а другіе въ кандалахъ съ бритыми голо- вами потянулись въ Сибирь. „Не лучше. если иегррше была участьтѣхъ , которые оставалнсь дома. Руководясь. кромѣ мщенія, принпипами крѣ- постной политической экономін. помѣщики и арепдаторы видѣли въ уси31*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4